Это была Аделаида Марцел. Двадцатилетняя дочь влиятельного лорда Огненных Земель. Девушка, чья жизнь была беззаботной сказкой.
Мои глаза всегда были цвета весенней листвы - яркие, теплые, смеющиеся. Теперь же в них не было весны. Зелень потемнела, стала густой, как лесная чаща перед бурей. В них застыл мрак и холод морской пучины.
Из глубины зеркала на меня смотрела не юная, испуганная девочка. Оттуда смотрела женщина, которая помнила вкус собственной смерти. Которая пережила предательство. Женщина, у которой отняли ребенка и выбросили, как мусор, со скалы.
Я коснулась холодного стекла кончиками пальцев.
Губы в зеркале дрогнули, но не в жалкой попытке заплакать. Они изогнулись в медленной, кривой улыбке, от которой мое юное лицо мгновенно стало хищным и чужим.
В груди снова стало жарко. Искра гнева разгоралась, превращаясь в ревущее пламя. Я чувствовала, как оно течет по моим венам, обжигая, наполняя меня силой, о существовании которой я раньше и не подозревала. Силой, отголосок которой я слышала в том предсмертном реве Дракона.
- Ты считал меня слабой, Валериан, - прошептала я своему отражению. Голос был тихим, ровным, - Вы с Герой считали меня глупой пешкой на вашей шахматной доске.
Я прижалась лбом к зеркалу. Стекло холодило кожу, остужая жар, поднимающийся изнутри.
У меня есть ровно год, чтобы вырвать с корнем ядовитые сорняки в собственном доме. Год, чтобы спасти отца от участи, которую ему уготовила моя милая мачеха. Год, чтобы подготовиться.
Потому что, когда начнется Отбор, я не буду той овечкой, которую приведут на заклание, я не влюблюсь в его лживые глаза и не склоню голову.
В этот раз я буду той, кто держит цепь.
Я резко отстранилась от зеркала.
Где-то внизу, в главной столовой, Гера сейчас наверняка пьет утренний чай, мило улыбаясь моему отцу, а ее дочь Мая планирует очередную пакость. Они думают, что контролируют ситуацию. Думают, что я — лишь досадное недоразумение на пути к их власти.
Я подошла к тяжелому дубовому шкафу, рывком распахнула створки. Запах лаванды ударил в нос. Ряды платьев - шелк, бархат, кружева.
Моя рука скользнула мимо пастельных тонов. Пальцы сжали плотную, темную ткань платья для верховой езды цвета глубокого, лесного мха. Удобное и практичное.
Я сбросила ночную сорочку. Она упала к моим ногам белой лужей. Я осталась стоять обнаженной посреди комнаты. Холодный утренний воздух коснулся кожи, вызвав россыпь мурашек.
Я провела ладонями по ребрам, спустилась к животу. Надавила.
Боль утраты накатила с новой силой, ударила под дых, заставляя согнуться. Я стиснула зубы так сильно, что заболели челюсти. В горле застрял сухой, беззвучный крик. Мой ребенок, мой нерожденный малыш, преданный собственным отцом.