Когда трое дюжих конюхов, натянув тугие канаты, с трудом вывели жеребца из конюшни, толпа испуганно ахнула и подалась назад.
Он был пугающе великолепен. Огромный, вороной, как беззвездная полночь, без единого светлого пятна. Его дикие, налитые кровью глаза бешено вращались. Он бил тяжелым копытом, выбивая комья земли, пронзительно, дико ржал, вставая на дыбы и разбрасывая конюхов, словно тряпичных кукол. От него исходила аура первобытной, необузданной мощи.
- Осторожнее, Аделаида! - крикнул отец, инстинктивно делая шаг вперед, - Он совершенно дикий! Может, стоит позвать объездчиков?
- Нет, отец, - ровно ответила я, сбрасывая плащ на руки служанке, - Это мне подарок, я справлюсь.
Я медленно, не делая ни единого резкого движения, подошла к беснующемуся зверю. В воздухе пахло поднятой пылью, конским потом и адреналином.
- Шшш, мой мальчик, - тихо, почти неслышно выдохнула я, - Это я.
Я протянула руку. Ночной Призрак всхрапнул, дернул головой, но, уловив мой знакомый запах, внезапно замер. Его раздутые ноздри дрогнули. Он шагнул навстречу и покорно, тяжело ткнулся горячими, бархатными губами прямо в мою открытую ладонь. По толпе зрителей прокатился изумленный шепоток.
Я схватилась за луку седла и легко, одним плавным, пружинистым движением вскочила ему на спину.
И мы полетели.
Это был не просто бег - это был танец. Ночной Призрак был моим продолжением, он угадывал каждое мое движение, каждую мысль до того, как я успевала натянуть поводья. Мы неслись по полю с ужасающей скоростью, и я слышала лишь оглушительный свист ветра в ушах да мерный, громовой стук его копыт, от которого дрожала земля. Я направляла его на самые высокие барьеры, и он взмывал в воздух, словно у него за спиной раскрывались невидимые крылья.
Проносясь мимо застывших зрителей, я видела их лица, особенно, застывшее, искаженное недоверием и яростью лицо Геры, у которой на шее вздулись вены. Разинутый от глупого удивления рот Маи, и гордую, сияющую улыбку на лице отца.
И я видела Дейрана. Он стоял, небрежно прислонившись плечом к деревянному столбу ограждения, скрестив руки на груди, и не сводил с меня горящего взгляда. В его глазах было неприкрытое, обжигающее, голодное мужское восхищение. Он смотрел на меня так, словно я уже была его королевой. От этого взгляда по моему телу, прямо поверх разгоряченной скачкой кожи, пробежала сладкая дрожь.
Я закончила бег, резко, в облаке пыли осадив коня прямо перед отцом. Ночной Призрак тяжело, с присвистом дышал, его черная шкура покрылась мыльной пеной, но стоял он неподвижно, как гранитный изваяние.