- Не стоит распускать руки, леди, - произнёс низкий, ровный голос, от которого у меня внутри всё перевернулось.
Это был он, тот самый мужчина с янтарными глазами.
Он стоял так близко, что я чувствовала жар его тела. Он был высокий, точнее - непростительно огромный. Широкие плечи закрыли от меня половину площади. Он даже не смотрел на Геру. Он смотрел на меня, и в его глазах плескалась ярость, направленная на ту, что посмела поднять на меня руку.
Гера задохнулась. Её лицо перекосило от возмущения.
- Как вы смеете?! - провизжала она, дёргая рукой, - Отпустите меня! Вы хоть знаете, кто я такая?! А эта девчонка…
Мужчина медленно, брезгливо разжал пальцы, отбрасывая её руку, словно грязную тряпку.
- Мне плевать, кто вы, - отрезал он. Каждое его слово падало, как тяжёлый камень, - Если вы не умеете воспитывать своих дочерей, не сваливайте вину на других.
Гера открыла рот, хватая ртом воздух. Она не привыкла, чтобы с ней так разговаривали. Она привыкла запугивать, очаровывать или покупать, но перед ней стоял совершенно другой мужчина, о которого разбивались все её чары.
Торговец завыл с новой силой:
- Мой шёлк! Кто заплатит за шёлк?! Сто золотых! Не меньше ста золотых монет! Вы разорили меня, проклятые аристократы!
Мая на земле продолжала ныть, размазывая синие и красные слёзы.
Мужчина с янтарными глазами сунул руку за пазуху своей куртки, достал увесистый бархатный мешочек и, не глядя, бросил его на чудом уцелевший край стола. Мешочек приземлился с тяжёлым, звонким стуком, от которого у торговца мгновенно закрылся рот.
- Здесь двести, - бросил незнакомец, - Это покроет стоимость вашего тряпья и заставит вас закрыть рот.
Купец дрожащими руками схватил мешочек, развязал его и ахнул, увидев блеск чистого золота и драгоценных камней.
- Да, милорд! Благодарю, милорд! Да пошлют вам боги… - купец мгновенно испарился, пятясь вглубь шатра, чтобы спрятать сокровище.
Гера, чьи глаза округлились при виде такого богатства, внезапно замерла.
Я видела, как в её голове с бешеной скоростью закрутились шестерёнки. На смену ярости пришёл холодный, хищный расчёт. Она сразу смекнула, что мужчина, способный небрежно выбросить двести золотых за чужую испорченную ткань, был не просто прохожим - он был влиятелен и богат. А еще, он был невероятно красив той дикой, грубой красотой, которая сводит женщин с ума.
Маска Геры сменилась за долю секунды.
Она поправила выбившуюся прядь волос, расправила плечи и посмотрела на него снизу вверх, хлопая ресницами. Её голос вновь стал мягким, воркующим, пропитанным отвратительным кокетством.