Я снова воспользовалась магическим слухом.
Гера тихо, монотонно что-то зашептала на древнем, ломаном диалекте. Это были старые заклинания - зловонное, липкое чернокнижие.
Я прикрыла глаза и «посмотрела» сквозь стену.
Гера сидела у камина. На ее коленях покоился дневник моей матери. Но она не просто читала его, бегая глазами по строчкам. Она плела над ним заклинание, вливая в переплет свою гнилую силу.
Я увидела структуру магии. Она сплеталась в липкую черную сеть.
«…страх, сковывающий легкие… туман, застилающий взор… слабость, заставляющая искать опору…» - бормотала Гера, вплетая слова в невидимую нить.
Я с ужасающей ясностью поняла ее замысел.
Она читала заклинание, направленное на меня. Оно имело отложенное действие и должно было сработать на балу, когда Валериан прикоснется ко мне во время танца. Тогда я потеряю волю и окажусь подчинена принцу.
Замысел Геры был прост - потеряв контроль над собой, я вцеплюсь в Валериана, демонстрируя абсолютную, рабскую зависимость от него. Это окончательно развяжет Валериану руки.
Внутри меня взвыл дракон. Она держала дневник моей матери своими грязными руками!
Я могла бы одним ударом выбить дверь и ворваться внутрь. Могла бы сжечь Геру дотла и вернуть то, что по праву принадлежало мне.
«Сделай это,» - шептал голос ярости, - «Забери свое и уничтожь мачеху.»
Я сделала микроскопический шаг вперед. Камеристка у двери чуть повернула голову, словно уловила колебание воздуха.
И тут в моей голове раздался хлесткий, отрезвляющий голос Бриенны:
«Однажды твоя ярость обернется против тебя».
Я замерла, балансируя на лезвии ножа.
Если я ворвусь туда, то заберу дневник, но выдам себя. Гера поймет, что я сильна. Однако она опытнее меня, и неизвестно, что сможет со мной сделать.
Валериан узнает, что его слабая, заимствованная магия не действует. Я сорву подготовку к балу, где должна получить доказательства их заговора, и подставлю Бриенну.
Я потеряю единственный шанс обернуть их игру против них самих и спасти короля.
Сегодня был самый трудный выбор в моей жизни - мне нужно было оставить частицу души моей матери в чужих руках. Возможно, навсегда.
Я закусила губу до крови, чтобы не издать ни звука. Медленно, преодолевая физическую боль, заставила себя разжать кулаки.
Дневник - это всего лишь книга. Знания уже были в моей голове. А моя истинная сила бурлила в моей крови, а не в пергаменте. Мне больше не нужна была книга как опора и поддержка. Я выросла из нее.
Я заставила себя отключить эмоции. Вместо этого сосредоточилась на черной сети заклинания, которое плела Гера. Запоминала каждый узел, каждый изгиб чужой магии, препарировала проклятие и искала его слабые места.