Я шагнула по каменному полу, не издав ни единого звука.
Бриенна, измученная и с ожогами на ладонях, лишь устало кивнула и растворилась в тенях, возвращаясь в свои покои.
А следующей ночью, когда замок погрузился в тревожный сон, я решила проверить новые навыки на практике.
Создать иллюзию оказалось удивительно легко. Я оставила на кровати пульсирующую копию собственного тела, укрытую одеялом, а сама беззвучно, как призрак, выскользнула из покоев, обогнув дремлющую на стуле Марту.
Через кровь, через саму свою суть я чувствовала слабый, но такой родной зов дневника моей матери - он был где-то рядом.
Теперь я могла ощущать эту знакомую магию даже на расстоянии.
Я двигалась по темным коридорам дворца, сливаясь с тенями. Я обходила посты гвардейцев, используя тонкие иллюзии, которым научилась у Бриенны. Мои шаги не издавали ни звука.
Зов дневника становился все сильнее. Он вел меня в закрытое крыло, туда, где располагались официально пустующие покои. Однако, в воздухе здесь отчетливо витал мерзкий, сладковатый запах гниющей воды и болотных трав.
Я остановилась у тяжелых резных дверей, из-под которых пробивался узкий луч света.
Я прижалась к холодному дереву, затаив дыхание, и прикрыла глаза. Мой магический слух, обостренный тренировками, проник сквозь толщу преграды, и я услышала голоса.
- Платье из темного бархата и вуаль. Я не должна выглядеть слишком торжественно, - голос Геры звучал устало, но в нем слышалась привычная властность, - Официально я прибыла только сегодня вечером. Измученная долгой дорогой, убитая отсутствие мужа жена, приехавшая поддержать своих дочерей.
- Как прикажете, миледи, - раздался тихий, покорный голос служанки.
- Королева уже дала свое согласие, - усмехнулась Гера. В этом звуке было столько яда, что меня передернуло, - Я стану официальной опекуншей Аделаиды при дворе. Бедная, сломленная девочка. Ее здоровье так подорвано разлукой с домом, и я должна быть рядом с ней постоянно.
Мои ногти впились в дерево двери. Опекунша?
Она собиралась затянуть петлю на моей шее так туго, чтобы я не могла вздохнуть без ее ведома.
Послышался шорох перелистываемых страниц, и мое сердце замерло.
- Выйди, - холодно приказала Гера служанке, - И стой у дверей.
Я едва успела отпрянуть в густую нишу за мраморной статуей, когда дверь приоткрылась и в коридор выскользнула камеристка. Она замерла у входа, сложив руки на груди.
Я застыла в тени, слившись с каменной стеной. Расстояние до двери составляло всего несколько футов.
Я чувствовала тепло дневника - он был там, в этой комнате, прямо в руках мачехи.