— Эль, слушай, — сказал я, когда мы проходили мимо очередного класса, из-за двери которого доносился гул голосов и смех — звуки нормальной, кипящей жизнью, которая для неё была лишь декорацией. — А та девушка… она из семьи Эклипс?
— Да, — кивнула Эля, не глядя на меня. — Катерина фон Эклипс. Надменная, как павлин, но умная, чертовка.
— Она просто похожа на… одну мою знакомую, — пробормотал я.
— Видимо, родственница. Скорее всего, её тётка или что-то вроде. Если, конечно, та тоже Эклипс.
— Возможно, — согласился я, храня в уме этот странный кусочек пазла. Юная Кейси. Здесь.
Вскоре Эля остановилась у ничем не примечательного места в коридоре — между двумя массивными каменными колоннами, у которых на стене висели старые, потускневшие от времени картины с видами академии.
— Так, — сказала она, поворачиваясь ко мне. Её лицо было серьёзным. — Попробую тебя вернуть назад. Сосредоточься на… на чём-нибудь из своего времени. На ощущении. Но будь осторожен. Этот рыцарь… он почувствовал тебя. Он захочет тебя убить, если решит, что ты угроза для цикла.
— А остановить его никак нельзя? — спросил я, уже зная ответ, но надеясь.
— Мы пробовали, — она горько усмехнулась, и в этой усмешке было отчаяние сотни, если не тысячи, неудачных попыток. — Много-много раз. Прятались, бежали, пытались сражаться… Всё бесполезно. Его нельзя убить тем, что есть у нас. Забей. Я бы тебе честно посоветовала уехать из академии на октябрь. Совсем. А в ноябре вернуться. Тогда, возможно, он тебя оставит в покое.
— Посмотрим, — уклончиво ответил я. Мысль о бегстве претила мне. — А что будет с тобой?
Эля улыбнулась. Это была самая печальная и безрадостная улыбка, которую я когда-либо видел.
— А что со мной будет? Я умру. Тридцать первого октября. Как и всегда. А первого октября следующего года всё начнётся сначала.
Она не дала мне ничего сказать. Резко, с силой, она толкнула меня в грудь, прямо в пространство между колоннами.
И снова это ощущение — будто тело протискивается сквозь плотную, резиновую плёнку. Воздух завибрировал, в ушах зазвенело, мир на миг поплыл и заискрился. Я видел, как за этой дрожащей пеленой фигура Эли, а за её спиной — проходящие мимо, смеющиеся ученики в старинной форме, начали таять, растворяться, как картинка на мокром стекле.
Их голоса стихли.
Я споткнулся и упёрся ладонями в холодную стену уже другого коридора. Тишина. Глубокая, звенящая тишина. Я был один. Современные светильники, знакомые плакаты на стенах, запах свежей краски и магии — я вернулся. В своё время. Коридор был пуст — все либо на игре, либо уже разошлись после первого матча.