Вот оно как повернулось: в то время, как она с мужем в бане миловалась, Гром, чужеземец, ежедневно навещал больных, кормил их и заботился.

— Не будь дурой, — выслушав ее речи, сказал хьонн насмешливо. — Я один, что ли, был? Или это я похлебку варил и одеяла раздавал? Я крыши латал и приносил дрова? Ольг твой все это делал, не своими руками, понятно, но городская стража по его указанию. И этот еще, другой боярин… Кожевеник который. Он тоже одеял дал, дров и мяса еще. И лекарям заплатил, они три дня за мной хвостом таскались, учились, как делать нужно, а нынче сами пошли.

Марике вдруг сделалось нестерпимо стыдно. Ольг, оказывается, не забыл. Не бросил. Это она, курица глупая, про все на свете забыла с любовью своею, а он помнил.

— Шла бы ты домой, княгиня. Без тебя управимся. У тебя свадьба третьего дня. Кстати, нас-то позовешь? Мы же друзья?

— Насчет свадьбы я уже сомневаюсь, — пробормотала красная как рак Марика. — Но вы в княжеских палатах всегда желанные гости, даже не сомневайся. В любое время приходите, вам будут рады.

Не послушалась Грома, пошла с ним к больным. Он не обманул, и вправду, люди выздоравливали. В домах слышался детский смех, пахло едой, было тепло. И ее не узнавали, сторонились, глядели насторожено. Привыкли видеть скромно одетую старуху, а молодая красавица в короткой шубке и меховой шапке была им незнакома.

Ольг, пожалуй, был прав, когда не хотел ее отпускать.

Марику признавали только малые дети: те охотно бросались ее обнимать, пачкая своими ладошками и сопливыми носами светло-серую юбку и белую шубку. Но это женщину волновало мало. Главное, чтобы они были здоровы.

Сельву и ее отряд она заметила не сразу, а когда увидела, снова подумала, что Ольг, похоже, ее все-таки любит.

— С сегодняшнего дня открыты ворота, — сообщила княгине степнячка. — А еще Никита уехал за боярином Вольским и его женой. Ольг хочет, чтобы они на свадьбе были. Жаль, Великий Хан никак не успел бы приехать. А может, и не жаль…

— Успеют ли?

— Вольский лисьи тропы знает. Успеет. Никитка еще вчера в ночь умчался, за три дня обернется.

Марике немедленно захотелось вернуться домой. Если Никиты нет, кто все к свадебному пиру подготовит? Надобно список гостей, и продукты, и поваров, и стол собрать, и зал убрать. А народ? Он тоже праздновать захочет, самое время — после таких испытаний. Это нужно будет бочки с пивом на площадь выкатить, да каждому, у кого кружка будет, налить. И не просто так, а еще пирог вручить, так принято. Чтобы никто со свадьбы голодным не ушел. По-хорошему ставить тесто нужно прямо сегодня. Хотя, конечно, именно Марике к тесту и приближаться не стоит.