— Ну давай радионожки тогда, что ли. В крыльях-то есть совсем нечего.
— Ладно, — сказал Сэм, довольный, видимо, тем, что я не пренебрегла его гостеприимством. — Сейчас принесу.
Он ушёл. Я оглядела зал. Ронни по-прежнему торчал у пикчерфона, нервно теребил кудрявый провод и отчитывался в чём-то перед мамашей. Девчонки за столом были полностью поглощены беседой. Мой брат тоже встретил какого-то своего приятеля и зацепился с ним языками прямо у входа. В рассуждении, чем бы пока заняться, я обратила внимание, что музыкальный автомат молчит и рядом с ним никого нет.
Что ж, непорядок!
Я нашла монетку.
К возвращению Сэма с ножками закусочная была уже в сто раз прекраснее, так как украсилась звуками лучшего голоса в мире.
— А… Этот твой… — сказал Сэм, ставя передо мной тарелку с парой микроскопических курьих ножек.
В этот раз он, видимо, решил воздержаться от слова «дёрганый», но ничего другого не придумал.
— Тебе нравится? — воодушевлённо спросила я.
— Мне больше индейка.
— Да причём тут индейка! Про музыку речь! Песня — нравится?
— Ничё так… — сказал Сэм.
— А можешь поверить, что я слышала её вживую буквально пару часов назад?
— Должно быть, это круто.
— Еще как! А если я скажу, что было кое-что еще покруче?
— Это что же?
— Перед концертом Элвис беседовал с журналистами.
— Вот как.
— И нескольким девушкам из фан-клуба позволили там поприсутствовать.
— Надо же.
— Я была среди них!
— Ну и ну.
— И знаешь, что случилось?..
То ли из благодарности за бесплатную еду, то ли из-за того, что меня распирали эмоции и требовалось срочно поделиться ими с кем-нибудь, я выложила Сэму всё, что было перед концертом. Во всех подробностях поведала события, сделавшие меня самой счастливой, разделившие всю жизнь на до и после! Даже просто говоря об этом, просто пересказывая даже не другу, а так, знакомому, мне хотелось плакать и смеяться одновременно; хотелось бегать, прыгать до потолка, обнимать и целовать весь мир вокруг! Хотелось схватить Сэма за воротник и закричать: «Ты понимаешь⁈ Нет, скажи, ты понимаешь⁈»
Хотя ничего он, по-моему, не понял. Как стоял с глупым лицом своим в пилотке, так и остался. Сказал только:
— Ну и дела.
Да и то без особого выражения.
— Эх ты, Сэм, — сказала я, вздохнув. — Спасибо за ножки, конечно. Только вижу, ничего-то ты не понял. Я с тобой таким делюсь! Таким! А ты… Эх ты…
— А я тоже поделюсь с тобой секретом, — сказал Сэм.
— Это каким это?
— Когда я гостил у тёти в Батон-Руж, то видел там летающую тарелку.
— Что, — сострила я, — на кухне тётиной?
— Нет, — ответил Сэм, не моргнув глазом, — в небе. Неделю назад это было. Она зависла прямо у меня над головой секунды на три. А потом уменьшилась и исчезла. Наверно, просто выше поднялась и улетела. Были тучи, видно было плохо…