— Я думала, меня удар хватит, ей-богу! — рассказывала она кому-то по телефону. — У тебя телевизор был выключен? Ну, повезло!
Увидев нас, дама попрощалась со своим собеседником. Джон попросил комнату с двумя отдельными кроватями. Дама положила дымящуюся сигарету в пепельницу и принялась листать свою амбарную книгу, ища место, куда вписать новых постояльцев.
— Что, ребята, слушали вы радио в машине? — поинтересовалась она между делом.
— Нет, мэм, — сказал Джон. — А в чём дело?
— Вам очень повезло, вот что я скажу! Пятнадцать минут назад по телевизору передали, что Советы произвели пуск ракеты с ядерной боеголовкой. Думаю, что это же сказали и по радио.
— Что⁈ — тут же вырвалось у меня.
— Не волнуйтесь, ребята. Через минуту они передали, что тревога была ложная. Вроде бы какой-то датчик пусков был испорчен и сработал беспричинно… Но за эту минуту меня чуть инфаркт не хватил! Кстати, надо посмотреть не поседела ли…
— Сочувствую, мэм, — сказал Джон. — Ваши волосы в порядке, вы вполне неплохо выглядите.
— Ох, спасибо, приятель!.. Я сейчас заселю вас и что-нибудь выпью. Кошмар… Сразу думаю: надо сказать постояльцам! Хотела бежать и стучаться, а ноги-то ватные! В голове сразу какой-то суп! И про телефон забыла напрочь!
— В гостинице убежище-то есть? — спросил мой брат.
— Есть, конечно, а как же! Глубина сорок футов, на тридцать четыре места, всё как положено. Вон и ключ от него. Надо повесить на видное место. А то, как сообщили это всё, у меня тут же словно мозги отшибло! Забыла, где ключ от убежища! Вот, слава богу, нашла уж… Ваш номер двенадцать. Два доллара.
— Ты не сбежишь ночью? — спросил Джон, когда мы оказались в номере.
— Не смешно, — сказала я. — Лучше скажи: как ты узнал об этом ложном пуске ракеты? Мы радио не слушали.
— С чего ты взяла, что я знал о нём?
— Так ты, что, и это не помнишь?
— Ава, я уже говорил тебе это, но повторю еще раз: ты ведёшь себя странно. Весьма-весьма странно. Я в ванную.
Джон ушёл. Я прилегла на кровать и попыталась обдумать происходящее, но неожиданно вспомнила, что не спала прошлую ночь. Того, как брат вышел из ванной, я уже не услышала.
Следующим утром Джон разбудил меня в шесть часов со словами, что его работу и мою школу никто не отменял. Мы наскоро собрались и поехали.
В этот раз Джон радио включил. Ему было интересно, не будет ли каких-нибудь объяснений вчерашнего происшествия. О том, что творилось с ним самим, брат, похоже, забыл накрепко. Сейчас его больше всего интересовало, не окажется ли ложная тревога специально организованной диверсией коммунистов.