Чек Элвиса помог. В обмен на него я действительно смогла пройти к маме в палату. Та лежала перед телевизором, бледная, тощая, присоединённая одной рукой к машине по отсасыванию крови. Во второй руке она держала сигарету, как и все её соседки по палате. В телевизоре шла передача о том, как вьетнамские коммунисты пытают американцев. Мама встретила меня словами о том, что вьетнамцы это не люди, а сборище недоделков, по которым плачет фосфорная бомба. После этого она спросила, почему я не завита и не накрашена, а затем заплакала сама — из-за того, что «не смогла привить мне вкус и элегантность». Я сказала, что в этой больнице её изведут, и предложила сейчас же вставать и идти прочь отсюда. Мама ответила, что не может идти прямо сейчас, потому что после передачи про вьетнамцев будет выступление её любимого проповедника, а его она не может пропустить: тот обещал поделиться божественным откровением насчёт даты окончательной победы над вьетконговцами. Я сказала, что никто не может знать будущего; мама парировала тем, что мне «пора повзрослеть» и начать во всём с ней соглашаться, а не спорить, как подросток. На это я ответила, что ей лучше не смотреть телевизор вообще, ведь он плохо влияет на нервы и психику. Услышав это, одна из тёток, лежащих в палате, обозвала меня коммунисткой, а мама заплакала ещё больше, потому что, дескать, я её позорю. Я велела чужой тётке заткнуться, а маме предложила убежать через окно, к примеру, ночью. Та ответила, что окна в больнице не открываются, а если бы и открывались, нормальные леди сквозь них не лазят, на концерты не сбегают и за всякими артистами не шляются. На моё сообщение о том, что окна открываются, что я сама бежала таким образом отсюда, и что лучше быть не леди, но живой, мама громко зарыдала в три ручья. После этого в палату забежали санитары, заломили мне за спину руки и вывели вон.
Ах, да, вы, наверное, хотите знать, как отреагировали на признание Элвиса остальные люди, помимо моего папы? Примерно никак. Пару дней об этом посудачили, а потом всем как-то стало всё равно. Часть списала всё на коммунистический заговор с участием певца, другая — на то же самое, но против него. В целом общим мнением было то, что эксцентричный богатей съехал с катушек. «Впрочем, — добавляли, — он и раньше был ку-ку». А ещё, то ли мне так казалось, а то ли действительно, Элвис стал как будто пропадать из поля зрения. Сообщений в газетах о нём, фотографий в журналах, анонсов концертов существенно поубавилось… Впрочем, может быть, мне просто не до Элвиса уж стало…