— Ясно. Значит, здание пустует? — спросила я, живо представив мрачные коридоры заброшенной психбольницы с валяющими на полу облупленными робомедсёстрами и разбитыми шприцами под каталками…
— Нет. Сейчас там новая больница для нервных леди. Твоя мама там лежит. И вообще-то… — Папа разошёлся. — Если б ты была нормальной дочерью, если б ты не шаталась по всяким притонам, то знала бы, что твоя мать на больничной койке уже…
— Две недели, — закончила я.
— А откуда ты знаешь?
— Откуда-то. Что с ней? Диагноз какой?
— «Дамский дефицит успокоительных гормонов», — сказал папа.
Что-то я не слыхала о такой болезни…
— Вот ты не слыхала, — опять взвился папа. — А матери твоей, знаешь, каково? Пока ты там шаталась по притонам и с концерта на концерт за пошляком этим моталась, она в обмороки падала!
— А какие, кроме обмороков, симптомы? — спросила я, из последних сил сохраняя хладнокровие.
— Какие! Да много какие! Ишь ты, спохватилась, путешественница! Много какие симптомы. Дыхание частое, жажда, тахикардия… Впрочем, ты не знаешь, что это такое.
— Я знаю, что такое «тахикардия», я не в лесу росла. Руки холодные?
— Да.
— А тошнило?
— Ещё как тошнило!
— И бледная?
— Ты же знаешь свою мать, Ава! Когда она вообще была не бледной?
— Это точно… Слушай, папа. Из больницы ты должен забрать её.
— Это ещё почему?
— Ну… Это страшное место. Я бы никому не пожелала там лежать. Даже если это уже другое учреждение, просто в том же самом здании — всё равно. Пап, там обстановка нездоровая! На отшибе, вокруг никого и гулять не пускают. И забор под напряжением…
— Не выдумывай. Это очень комфортабельная больница. Там у каждого больного персональный телевизор! Днём и ночью можно новости смотреть. Да при том ещё газеты им приносят.
— Пап, зачем ей телевизор с новостями⁈ Сам подумай! Да у меня волосы каждый раз дыбом встают даже просто от чтения газеты! Она же и так у нас нервная!
— Ну не может же человек жить без новостей.
— Вполне может. Для здоровья.
— Нет, не может! Так он может попасть в сети коммунистов! Кстати, если бы ты, вместо того, чтобы шататься по притонам и слушать там всякую дрянь, побольше бы смотрела телевизор и анализировала, то многое уже бы поняла!
— Хватит повторять, что я шаталась по притонам! — Я не выдержала.
— А где ты шаталась?
— Расскажу потом, когда вернусь.
— О, да, конечно! Смотри только, чтобы к тому времени, как ты изволишь возвратиться в отчий дом, тебя не завербовали для какой-нибудь диверсии!
Я насторожилась. Он, что, знает?..
— Почему это меня должны завербовать для диверсии? — осторожно просила я.