Марина расчистила мне кусочек одного из столов и велела резать овощи. Я уткнулась взглядом в них и в свои руки. Смотреть на окружающих и ловить их взгляды на себе было страшновато.
А что эти взгляды были, я не сомневаюсь. В русской речи, звучащей вокруг, я то и дело ловила корни «американ» и «коммунист». Может, конечно, они о своих коммунистах болтали, но вряд ли: скорей всего, Марина отвечала на вопрос, кто я такая. Вскоре спрашивать стали уже и меня напрямую.
— Слышь, — сказала Марина. — Соседи спрашивают, есть у вас в Америке примусы.
— Я не знаю, что такое примусы…
— Понятно. Ну, конечно, вы же деревенские…
Марина перевела мой ответ и люди на кухне, как мне показалось, сочувственно заохали.
— Слышь, — обратилась она ко мне снова. — А что вообще из кухонный приборы у вас есть? Не лично у вас, а вообще по Америке?
— Много что есть… Роботы-мороженицы, роботы-уборщицы, роботы-бутербродники, роботы-соковыжимальщики…
— Ой, — сказала Марина. — Ну вы и тупые! Зачем делать роботов, если могу прекрасно давить сок руками? Ваша промышленность тратить ресурсы совсем нерационально!
Когда суп оказался готов, обо мне уже, кажется знало всё население этой квартиры, если не соседних. Всё время готовки на кухню входили и выходили какие-то люди: и, по-моему, многие из них только для того, чтобы посмотреть, нет ли у девушки из-за железного занавеса рогов, копыт или собачьей головы. В основном глазели молча, избегая приближаться. Лишь под самый конец готовки на кухне появился мальчик лет десяти-одиннадцати и довольно внятно сообщил мне по-английски:
— Добрый день! Меня зовут Дейтерий. Я учусь в пятом классе. Я пионер.
— Он у нас тут отличник, — сказала Марина. — Победитель районных олимпиад по английскому языку.
Я ответила:
— Приятно познакомиться. Я Эвелина.
После этого Дейтерий прочитал сонет Шекспира наизусть. А, заметив мой восторг и удивление, дополнил его ещё и монологом Гамлета.
Поев суп, мы пошли на прогулку. Я уговорила Марину отправиться в книжный магазин в поисках карты Москвы или путеводителя, чтоб посмотреть, где посольство. Ехать в книжный пришлось на трамвае. Внутри него Марина приказала мне молчать, чтобы не привлекать внимания английской речью. Когда же мы вновь оказались на улице, она не выдержала и тихо спросила:
— В ваш город в Америке трамвай есть?
— Нет, — сказала я. — У нас у всех свой транспорт.
— Да, у нас в деревне при царе все тоже на своих телегах ездили, — ответила Марина, кажется, довольная тем, что её представление об Америке подтвердилось. — Ничего, скоро будет.