— Сожалею, миссис Нолан, мне нельзя давать вам фотоаппарат…
— Но товарищ Лида, речь идёт всего лишь о пятнадцати минутах! Если я украду фотоаппарат, то вы будете знать, что он у меня…
— О, миссис Нолан, я ни в коем случае не думаю, что вы его украдёте!
— … А если вы опасаетесь, что я сниму что-нибудь запрещённое, что-нибудь секретное, то какие государственные тайны могут быть внутри гостиницы для иностранных туристов? К тому же, власти всё равно проверят плёнку…
— Уверена, что у вас нет никаких дурных намерений, мэм! И всё же…
— Тогда дайте мне этот аппарат, Лида, и я верну вам его через четверть часа, клянусь! Мне всего лишь не терпится снять красивый интерьер в лучах рассветного солнца. А вы могли бы выспаться получше вместо того, чтобы сейчас одеваться и тащиться сопровождать меня заради такой мелочи.
— Ладно, будь по-вашему, — вздохнула Лида. — Только, мэм, если вы его унесёте или снимите что-нибудь незаконное, с меня голову снимут!
— Лида, я не подведу вас, уверяю! И огромное спасибо! Правду говорят, что советские люди добрее американцев: они всегда готовы прийти на помощь!
Лесть моя ей, кажется, понравилось. Лиде определённо очень хотелось поспать ещё: не сомневаюсь, что, если бы дело происходило посередине дня, она не нарушила бы инструкцию. Я же дала ей обещание не подвести с лёгким сердцем: красть фотик или снимать что-то запрещённое я правда не собиралась. А про плёнку речь у нас не шла.
Пять минут спустя я была в номере. Элвис (или как мне теперь называть его?) всё ещё спал. Каким образом сматывается плёнка у незнакомой мне модели советского фотоаппарата и можно ли сделать это вообще, пока она не отснята до конца, я понятия не имела. Так что пришлось запереться в уборной без света, открыть аппарат и вытащить плёнку на ощупь. Через пятнадцать минут я вернула фотик его хозяйке, думая о том, что сниматься теперь надо бы поменьше, а то скоро Лида решит, что плёнку пора менять, и увидит, что её нету. Идеально было бы, конечно, где-нибудь добыть новую плёнку, выпросить аппарат ещё раз и заправить её туда, чтобы окончательно замести следы…
Впрочем, главная задача была всё-таки не в этом. Надо было как-то проявить свою добычу. Ну, и в идеале — напечатать фотографии.
Вскоре Элвис, кажется, не заметивший всей моей ночной и утренней беготни, проснулся. Он сказал, что на завтрак в общий ресторан мы не пойдём, а еду закажем в номер. Я спорить не стала. К тому времени, как Элвис привел себя в порядок, в номер к нам постучалась официантка — девушка в серебристом блестящем платье с пришитым к нему декоративным белым фартуком и с белой же кружевной наколкой на голове, сзади украшенной длинными рыжими косами. Мы сели есть принесённый ей завтрак.