— Не ворчи, — привышно отозвалась Гиляровская, но кажется, всё ж таки призадумалась, — да и не будет сегодня… хм, персоналий с вошками.
— Я хоть и иду по делам оборванским, — поддразнила она горнишную, сощурив весело глаза, — но сегодня наш попечительский комитет собирается по делам сугубо благотворительным. Будем пить чай и разговаривать.
Она чуть вздохнула… дамы из благотворительного комитета натуры вполне дельные, вот только бы поменьше им светскости и побольше дельности! Но што есть, с тем и работаем!
— Ну хоть бы и так, — пробурчала для порядку Татьяна, подавая шляпку Наде, — а всё едино — неспокойно на душе, остались бы вы дома, хозяюшка?
— Ох, Татьяна, — улыбнулась Мария Ивановна, — вечная ты перестраховщица, вечно-то у тебя на душе неспокойно, да блазниться всякое.
— Так не впусте ж! — всплеснула руками упёртая горнишная, вздёрнув подбородок, — Студенты опять воду баламутят, известные безобразники! Оно ж…
— Всё, — прервала её монолог женщина, выходя за дверь, — в Москве вечно што-нибудь происходит, так што ж теперь, дома отсиживаться? Да и недалеко мы, на Тверском бульваре квартира. Пошли, Наденька.
По лестнице застучали каблучки, эхом отдаваясь в парадном.
— А хоть бы и так, — пробурчала Татьяна уже за закрытой дверью, оставляя за собой последнее слово. Проверив замок и засовы, она обошла квартиру, заложив руки за спину. Покачавшись на носках перед шкафчиком с наливками, вздохнула шумно, и отошла было, но тотчас почти вернулась назад.
— Так ить… выдыхается же… — она неуверенно потопталась перед шкафчиком, — да и не убудет, от рюмочки-то!
С рюмочки началось, а получасом позже Татьяна сидела на кухне с несколько раскрасневшимся лицом. Шумно отдуваясь, она сёрбала хозяйский кофий, отставив по-барски мизинчик. Не то штобы и шибко вкусно, какава куда как интересней будет! Но и сказать етак невзначай среди ково надо, што позволяет себе, это дорогово стоит. Статус в обществе!
Сделав глоточек, горнишная неспешно обшаривала глазами стол, выбирая — чем бы закусить? Взять ли што мясное из нарезанных по чуть ветчин и колбас, или черпануть ложечкой кизилового варенья. Или может быть, ватрушку? Муки выбора делали её лицо одухотворённым и возвышенным, а нависшая над столом рука со сложенными щепотью пальцами так и просилась на картину с благочестивым сюжетом.
Вздохнув ещё раз, она начала переворачивать разложенный на столе пасьянс, слизав мимоходом капельку оброненного варенья с дамы пик. Пасьянс упорно не сходился, ну вот как сглазил кто!
— Поучать тебя не буду, — наставляла на ходу Мария Ивановна, чуть повернув голову, — ты барышня почти взрослая и вполне разумная. Об одном только прошу — больше слушай и меньше говори.