— Вот так вот, — сообщаю я зачем-то ему и с трудом нахожу силы встать. Хромая, обхожу убитых и собираю трофеи, без зазрения совести выворачивая карманы. Оружие документы, часы… деньги.
— Што с бою взято, то свято! — успокаиваю вякнувшую было совесть. Не то штобы и действительно надобно, а просто — чистоплюйство какое-то! Не себе, так тем же переселенцам на пользу.
Не без труда собираю лошадей, причём четыре лошадки местной бурской породы так и не дались. Да и чорт с ними! Эти вполне без человека выживут, а мне они… так, на всякий случай — не знаю даже пока, зачем и собирал. На тот случай разве, што с летадлой ничего не выйдет? Разве што…
Хромая, дохожу до вьюков, сложенных у господской палатки. Зубами расковыряв тугую шнуровку, достаю один из множества шёлковых мешочков и взвешиваю его на ладони. В голову стучится догадка, но это слишком…
— Алмазы, — констатирую я, развязав его. И снова — алмазы, алмазы… много, очень много. Пуды! Такие цифры не желают укладываться в голове, и я остаюсь совершенно спокойным к добыче. Ну вот… не верится!
Равнодушно бросив драгоценные трофеи обратно, долго моюсь и стираюсь, затем долго обрабатывая рану на бедре и многочисленные ссадины по всему телу. Для этого, не жалеючи, использую найденный алкоголь, и перевязываюсь наконец, щедро обмазавшись найденной мазью.
Переодевшись в найденное во вьюках чистое бельё одного из джентльменов, подвёрнутое где надо, завтракаю консервами и галетами, а заканчиваю бисквитами с сильно разбавленным вином. Отчаянно клонит в сон, но сперва — похороны.
Привязав мертвецов за ноги, самым непочтительным образом оттаскиваю их волоком прочь, к крутому косогору, понукая нервно храпящих лошадей. Там и засыпаю, подорвав склон найденным в вещах динамитом. Ах да… крест! Сверившись с документами, химическим карандашом пишу на разрезанной шляпной коробке поверх самодельного креста имена и даты смерти, читаю молитву, и понимаю свой христианский долг исполненным.
С трудом заставляю себя двигаться, но чиню наконец стойку и не без сомнений примериваю шкуру к разлохмаченному крылу. Несущие конструкции сделаны с преизрядным запасом, и в теории, выдержать должны и куда как большую нагрузку.
Ах да… голова! Её-то зачем было оставлять? Хотя… вроде как и нормально. А переделывать наново и лень, и… не знаю — суеверие, што ли? Шкура эта с башкой, как я понимаю, изрядно озадачила лакея, и возможно, спасла мне жизнь. Да и память…
— Выглядит несколько экстравагантно, — высказываюсь я, присматриваясь к львиной башке, скалящейся на пилота жёлтыми зубищами, — но…