Через минуту в столовую вошел молодой человек, при виде которого я невольно выпрямилась. Высокий, широкоплечий, с правильными чертами лица и внимательными карими глазами, он словно сошел со страниц английского романа. Тёмно-зелёный сюртук сидел безупречно, выдавая дорогого портного. Но держался незнакомец без манерности.
— Михаил Савичев, – представился он, элегантно поклонившись. – Простите за вторжение, тем более, полагаю, у вас гости.
Дядюшка моментально оживился, засуетился, приглашая гостя к столу. Я заметила, как изменились его манеры: куда делась недавняя развязность? Теперь передо мной был само радушие и учтивость:
— Михаил, да вы мой тезка! Мы рады гостям, и у нас всегда есть место за столом для таких важных персон, как вы!
Гость посмотрел на меня вопросительно, но я не успела открыть рот, чтобы представить дядю.
— Я дядюшка Верочки. И дядя покойного, любимого всеми нами, но ушедшего до срока Николая, папеньки Верочки.
— Вера Николаевна, – Савичев заметил, что дядя мой подшофе, и, улыбнувшись, повернулся ко мне, – вы, верно, меня не помните? Мне передали, что у вас проблемы с памятью… Мы встречались у нас дома, когда ваш батюшка приезжал к отцу. А раньше, в детстве, много времени проводили вместе, поскольку я постарше, и мне поручали за вами приглядывать, - он тепло и искренне улыбнулся.
Я покачала головой и улыбнулась. Обидно, наверное, молодому человеку, что я не помню его заботы.
— Вы больше интересовались книгами в нашей библиотеке, чем обществом. Помню, как отец шутил, что вы пошли в батюшку.
Что-то в его голосе изменилось, когда он упомянул своего отца. Тень набежала на красивое лицо, уголки рта едва заметно опустились.
— Собственно, поэтому я и приехал, – Савичев отставил чашку, которую успела наполнить Марфа. – Вера Николаевна, я должен спросить... Не осталось ли среди бумаг вашего батюшки каких-нибудь писем от моего отца? Или, может быть, записей об их совместной работе?
Я замерла. Снова эти расспросы о бумагах! Сначала Строгов, теперь Савичев... - Видите ли, – продолжил он, заметив моё замешательство, – две недели назад в нашем доме тоже случился пожар. Отец... отец пропал. Его не нашли. Все документы сгорели. И теперь я пытаюсь собрать хоть какие-то крупицы информации о его последних днях, о том, чем он занимался.
— А теперь, любезнейший Михаил... – дядюшка придвинул свой стул ближе к гостю, заслоняя меня плечом. – Давайте обсудим дела посерьезнее. Я как опекун Верочки...
— Временный опекун, – не удержалась я, но дядюшка только отмахнулся.
— Как опекун я теперь веду все дела семьи. И любые вопросы...