Он заметно поник, но возражать не стал: довод был весомым. Всю обратную дорогу дулся как мышь на крупу, а я едва замечала его настроение. Мысли крутились вокруг загадочного священника.
Кем был тот человек на вокзале? Почему отец Василий, если это действительно был он, скрывает свою мирскую жизнь? И главное, какую роль во всём этом играет чертов золотой слиток. И где он сейчас? За обедом я почти не притронулась к еде, механически перекладывая кусочки с места на место. Странности множились, и каждый ответ порождал десяток новых вопросов.
Решив, что распыляться на все вопросы сразу не стоит, я вышла после обеда в сад. Взгляд остановился на остатках мусора, сметенных кучкой – всего, что осталось от отцовской лаборатории.
Что-то не давало мне покоя, но я всё никак не могла понять: что именно? Снова поковырялась носком в этой груде и отправилась домой. Остановилась, как ударенная током: не мог отец уехать от самородка, не прихватив хоть чуточку для анализа. Вера по себе знала, что ученый, которому плевать на золото как средство обогащения, не останется спокойным перед чем-то неизведанным. Ведь на тот момент вопрос был только в удельном весе. Но и этого было бы достаточно! Была стружка!
Даже если все сгорело, золото максимум могло оплавиться. Но так много мусора уже вывезли. Тут были и кирпичные стены, на которых могли быть полки. Оно могло вытечь и остаться на них.
Постояв минуту, я повернулась и пошла обратно. Нет, он не мог положить образец на полку, если изучал. Останки большого неуклюжего микроскопа, который я увидела сразу, как рабочие убрали завалившуюся крышу, отнесли в сарай, где лежали сейчас и склянки.
В сарае пахло гарью. Все, что здесь сейчас хранилось, пахло пожаром. Микроскоп с частью не полностью сгоревшей станины, к которой был прикручен, лежал на боку среди покрытых сажей мензурок, как поверженный генерал среди своих верных солдат.
Отодвигая осторожно ногой всю эту мелочь, я добралась до прибора и присела на корточки. Пожалела, что не догадалась одеться поскромнее. Платье из темного сатина с вышитыми манжетами вряд ли отстирается.
Сначала я рассматривала микроскоп со всех сторон, не трогая, потом решила перевернуть на другой бок. Разбила пару и так с трудом выживших в пожаре колб. Но теперь у меня появилась возможность волоком дотащить его до квадрата света перед открытой дверью.
Осмотрелась, нашла веревку, обвязала его и потянула. Через несколько минут микроскоп лежал в нужном месте. Осмотрев его, решила, что надо принести воды. Иначе гарь, полностью покрывающая эту махину, делает его литым куском бархатистого черного металла.