В своё время она утратила веру; затем обрела её вновь, когда увидела силу Великого Белого Духа.
Теперь душа девушки прошла ещё одну трансформацию. Её вера вспыхнула ясным пламенем и засияли в её светлых очах… Жрица пошла вперёд, по направлению на горную вершину.
Ром растерялся. Сперва. Затем, улыбнувшись, мужчина последовал за ней.
И вот началась самая трудная часть путешествия. Времени оставалось совсем немного. Отряду нужно было пройти через горы, при том что враг уже знал, что эльфы приближаются, и готовил для Рома и остальных самые разнообразные засады.
Круглые сутки на них совершали налёты громадные птицы. Несколько раз воины попадали в рукотворные оползни. Трижды в день им приходилось с боем прорываться через заставы, созданные Маргулами. Воины понесли тяжёлые потери.
Если бы большая часть вражеского войска не была сосредоточена далеко на западе, и Маргулы не оставили только самые малые силы, чтобы охранять свои тылы, Рому и остальным никогда не удалось бы прорваться… И даже так: им потребовалось чудо.
Пока они пробирались через горы, они убили по меньшей мере пять сотен всевозможных тварей и потеряли больше половины своей группы. Из пятидесяти эльфов, которые снарядились в дорогу, в живых осталось всего лишь двенадцать. Все они были ранены. Шестеро были калеками, трое из которых не могли ходить.
А ведь времени было в обрез. Шёл девятый день. Оставалось всего ничего. Ром и остальные не могли позволить себе такую ношу — им пришлось сделать выбор… Ради общего блага.
Они дали тем троим, кто больше не мог передвигаться, ампулы с ядом и оставили их.
И ушли.
В полной тишине оставшиеся эльфы пробирались по заснеженному хвойному лесу, пока в небеса сгущался мрак. Иногда вечер кажется темнее ночи. Последняя напоминает непроницаемую черновую стене, за которой, как будто, ничего и нету, в то время как сумерки похожи на тёмную вуаль, которая накрывает весь мир, и за которой можно разобрать очертания вещей.
Тёмные силуэты эльфов переступали древесные корни и хрустели по снегу стальными сапогами.
Вдруг один из воинов заговорил. Это был солдат примерно тридцати лет родом из Вольных городов. Опустив голову, он произнёс:
— Это ведь… Дорога в один конец, так?
Ром криво улыбнулся:
— Вполне вероятно.
У мужчины была рассечена губа, и вообще всё его тело покрывали свежие раны. Даже запах ночного хвойного леса не мог перебить разящийся от него кровавый смрад.
Солдат замолчал на минуту, а затем спросил вдруг:
— Нас… Запомнят?
Ром ответил ему:
— Может быть…
И приподнял взгляд на небо. Там, среди чёрных глубин, проклюнивались первые звёздные огоньки.