Банда Красных Крыльев после подписания контракта оказалась предписана к северной армии вольных городов, состоявшей из четырёх тысяч эльфов, которая не успела к основному действию.
Ром сложил руки, сделал задумчивое лицо и спустя несколько секунд ответил Меркелу:
— Думаю… Победа будет за Империей.
— Почему? — спросил мужчина, никак не демонстрируя своё отношения к этому ответу.
— Мне так кажется, — улыбнулся юноша. — Императрица умеет удивлять. А ещё это потому что не успели подвести наш отряд.
Меркел прикрыл глаза и кивнул.
— Так я прав? — сразу спросил у него Ром.
— Нет.
— …
— Ты не прав. Более того, твой ответ в корне неверный. Теперь я даже не уверен, что ты слушал на моих уроках.
— … ……
— Кто является самой важной единицей на поле боя, Ром?
— Генерал, — тут же ответил юноша.
— Верно. Кто генерал армии Вольных городов?
— Цирин, Мастер Тысячи Волн, генерал Второго неба командует центральной армией, и Ромес, Владыка Песков, генерал Второго неба, командует южной, — механически ответил Ром.
— Верно. И кто генерал армии Священной Империи?
— Императрица. Больше я ничего не знаю. Так что? Она проиграет, потому что одна, а их двое?
— Нет.
—?
— В этом суть, Ром, — спокойно сказал Меркел. Мы знаем про Мастера Тысячи Волн, — я сражался в его армии много лет назад, и про Владыку Песков… Но мы ничего не знаем про силы Императрицы… — Меркел отвел взгляд в сторону.
— А значит исход этой битвы нам неясен. Запомни, Ром. Если суждение нечем подкрепить, оно не имеет смысла.
— Я запомню, — более серьёзным чем раньше голосом ответил Ром.
— Хорошо… А теперь ложись спать. Завтра утром нас ожидаем ранний марш, — сказал Меркел и подбросил ещё одну деревяшку в костёр, который тут же брызнул вокруг искрами.
На следующее утро северная армия снова пустилась в дорогу, а уже в полдень они получили ужасающее донесение, из-за которого им пришлось в срочном порядке изменить маршрут.
Армия Вольных городов была разбита! Она была уничтожена! Владыка Песков был убит, а генерал Цирин оказался в плену!
Но самая страшная новость была даже не в самом поражении, а в том, что последовало за ним…
В последнее время Александр стал замечать за собой особую толерантность к жестокости. Если раньше вид всего ужасающего: смертей, ранений, рассечённых черепов, выдавленных глаз, ссадин, порезов, отрубленных рук, ног и прочих выпирающих кусочков тела, а также ожогов, пыток и просто каннибализма, столь присущего эльфам, что в древнюю эпоху этот народ сделал из него целую науку и написал ни одну поваренную книгу, — если раньше всё это было ему по меньшей мере неприятно, то теперь подобные картины не могли вызвать в мужчине ни малейшего душевного трепета. Возможно, он к ним попросту привык.