Генерал Тихий Ветер приоткрыл губы, но не нашёл нужных слов. Тогда мужчина опустил голову и серьёзно задумался. Императрица его не торопила.
— И почему мы должны вам верить? — спросил генерал спустя минуту.
— У вас есть иной выбор? — девушка улыбнулась. — Впрочем, есть одна веская причина. Если я умру, некому будет руководить осадой, и тогда вы победили.
— Вы умрёте?
— Если проиграю — разумеется. Наша битва будет насмерть.
— Стойте… Стойте! Вы сами собираетесь сражаться⁈ — генерал вытаращил глаза.
— Разумеется, — девушка показала на себя пальцем. — Я против… — она вытянула руку вперёд и раскрыла ладонь.
— Против всех ваших солдат и офицеров! Хотя… С тем условием, что они тоже должны быть Римусами. Иначе это может затянуться, и я вырежу всю вашу армию…
Все пребывали в растерянности. Никто не мог поверить, что императрица действительно сделала настолько безумное предложение. Первым в себя пришёл генерал Тихий Ветер. Мужчина вонзил руку в свою бороду и потянул за неё с такой силой, как будто намеревался оторвать. Потом он заговорил голосом, в котором прямо слышалось сдержанное волнение.
— Вы понимаете… О Чём вы говорите? — в последнем слове он сорвался на рык.
— Я понимаю, — непринуждённо ответила ему девушка и поправила локон своих длинных чёрных волос, который ветер бросил на её губы.
— Вы согласны? — спросила она.
— Мы… Мы согласны! — заявил мужчина. — Разумеется мы согласны! — воскликнул он и вскинул свою правую руку. Глаза генерала горели — казалось, в них отражалось сияние лучезарной надежды… Все остальные офицеры почётной делегации были взволнованный не меньше. Как прекрасна надежда, — словно красивая девушка, которая одним своим видом, одним обещанием нежности захватывает взгляд и вместе с ними всю душу. Надежда ослепляет. Она — как сладкий яд…
Стражи города сделались слепцами. Никто из них не заметил хитрый уверенный блеск в прекрасных глазах императрицы…
Вскоре все жители города узнали о том, что будет поединок. Они были взволнованны до глубины души. Они видели в этом своё освобождение. Мораль была как никогда высокой. Те, кто до сих пор хранил немного еды или вина, распалили угли, стали жарить мясо и запивать. В тех тягостных тучах, что многие дни висели над городом, появилась трещинка света, — ещё немного и всё, думали эльфы. И всё… И никто не мог даже предположить, что свет этот — вовсе не проблеск ясного неба, но молния — предвестник ужасающей бури…
— Ты тоже так думаешь? — спросил Меркел своего приёмного сына.
Мужчина и юноша стояли на белоснежной городской стене. Вместе со своим отрядом они занимались приготовлениями к поединку. Вернее, ими занимался Меркел — Ром разлёгся на стене и прохлаждался, подбрасывая свой кинжал.