Затем Нара достал со своего пояса каменное острие и, на глазах всего своего народа, стал вырезать по камню. Человеку никогда бы не смог этого сделать, даже эльфу потребовались бы огромные усилия, чтобы сделать подобное, но у Нары всё получилось совершенно просто, словно юноша писал не на камне, а словно он ручкой строчил по бумаге… Не прошло и двадцати минут, как появилась первая строчка.
Эльфы прищурились, стараясь разглядеть, что там было написано. Немногие из них умели читать. Грамотным было окружение Нары, предводители нескольких особенно больших племён и глашатаи. Один такой неловко посмотрел на юношу, как бы спрашивая его своим взглядом, надо ли зачитывать вслух, что он пишет? Нара ничего не сказал и на взгляд не ответил. Глашатай смиренно опустил голову.
Вскоре всем стало ясно что писать юноша будет много. Буквы он чертил маленькие, ставил их друг к другу плотно… Похоже он собирался исписать весь камень.
Когда эльфы это поняли, они не стали расходиться, но присели на землю, смиренно ожидая, когда же всё закончится.
Ждать им пришлось немало времени. Прошёл день, настала ночь и на небе выступили звёзды. По странной, никому неизвестной причине, в этих землях и небо и звёзды были особенно светлыми; здешняя луна сияла настолько ярко, что эльфы щурились, когда смотрели на неё, как будто это было солнце.
Но вот настал рассвет — небо приобрело розовый окрас, затем стало голубым, снова тёмным и снова чёрным, и опять выступили звёзды…
Всё это продолжалось ровно два дня.
Наконец, в полдень третьего, когда все собравшиеся уже порядком утомились, раздался громкий, клокочущий звук. Некоторым эльфам он напоминал стук дятла о древесную кору. Они открыли глаза и увидели, что камень были исписан от начала до конца. Нара посмотрел на него, подобрал свою мантию и надел на плечи. Казалось, юноша совершенно не утомился, пока работал. Он махнул рукой и позвал глашатая. К нему подбежал высокий эльф с голубыми волосами. Нара махнул ещё раз, и ещё семеро эльфов стали с ним в один ряд против камня.
Спустя несколько секунд хором они стали зачитывать написанные на нём строки.
Первая из них была следующей:
Велением Небесного Белого Духа, каждый, будь он царь или свободный эльф, или раб обязан исполнять следующие законы…
Самым первым уголовным кодексом считаются Законы Хаммурами, и Александр, как человек, который всегда увлекался историей, — даже был отличником, — разумеется вдохновлялся творением вавилонского царя при создания первого эльфийского законодательства.
Одна из важных особенностей вавилонского кодекса заключалась в том, что легитимность законов в нём определяло право не божественное, но именно человеческое. Это были законы царя для своих подданных, а не бога для своих творений — чрезвычайно важный момент.