Белой птицей, которую Нара заметил в небесах, был Александр. Таким образом мужчина хотел проводить своего старого знакомого в его последние путешествие, ведь, как ни посмотри, вряд ли они ещё когда-нибудь встретятся с глазу на глаз. В некотором смысле, это было прощание…
Хотя так-то говоря, Александр собирался и дальше следить за путешествием Нара. Ему было интересно посмотреть на реакцию юноши, а вернее уже старца, — сложно к этому привыкнуть, — когда он увидит западный континент.
Александр гордился этим своим новым творением. Что-то такое встречалось в самом классическим фэнтези, но в то же время было редкостью среди современных произведений в жанре.
Ох, это будет большой сюрприз, и как же хочется, чтобы его поскорее кто-нибудь увидел. Александр был как писатель, которую написал книжку с очень занимательной идеей, и которому просто не терпелось услышать на неё читательский отзыв. Он испытывал что называется «зуд первой публикации»… Хотя она была у него уже далеко не первой… Но не суть.
Поэтому мужчина испытывал страшный соблазн промотать время до того момента, когда Нара причалит к берегу. Делать этого, однако, было ни в коем случае нельзя, ведь прямо сейчас в Наруке назревала буря.
Город ещё только просыпался. Никто среди его горожан ещё не знал, что их Верховный правитель, при котором ни одно поколение успело родиться, состариться и сойти в могилу, просто взял и… Ушёл.
Если так подумать, это было неслыханное происшествие. Александр I и тот хотя бы потрудился инсценировать свою кончину. Нара же ушёл просто так. Разве что записку оставил.
Кстати говоря, кто же обнаружит её первым?
Ранним утром в тронный зал, в котором стояла пластина, исписанная законами, зашёл Нирон. Юноша опустился на колеи против каменного трона и притих. Вскоре пожаловали его братья и старшая сестра. Все они тоже пали на колени в смиренном ожидании.
Прошло несколько минут. Ничего не происходило, но дети Нара не смели ни пошевелиться, ни даже посмотреть на каменный отеческий престол. Спустя ещё двадцать минут Нирон нахмурился и стал осторожно, краем глаза поглядывать на своих братьев. У всех у них были растерянные лица.
Наконец что-то щёлкнуло в голове юноши, и, сам не понимая, что творит, он стал приподниматься. Для этого ему понадобилось совершить невероятное усилие. Оказавшись на ногах, Нирон чуть не упал. Его лицо было бледным, икры дрожали — могло даже показаться, что он был ребёнком, который впервые встал с четверенек на свои ноги, или канатоходцем, который в любой момент может свалиться в бездну.