Плесковский князь-воевода покосился на Олега, который что-то энергично втолковывал Стемиду. Сложный вопрос. Позиция Вардига зависит от позиции великого князя. Хотя…
— Может, и буду… — проговорил плесковский лидер. — Но так… Не усердствуя. Но погоди. Послушаем, что еще великий князь скажет.
— Что-нибудь скажет, — Рёрех, который тоже прислушивался к разговору князей, повернулся к ним. — Хельгу — великий князь Киевский. Ему о Киеве думать надо. О больших делах. О славе великой. О ромеях, хузарах, печенегах, что в спину стрельнуть норовят. Наши дела ему — малы. Что ему жизнь одного отрока. Снежинка в буране. А у нас каждая такая снежинка — ценность великая. Потому не быть Осмолу в мести своей одиноким. Ратша — мой дружинник. И — его, — кивок на Сергея. — И если мы с виновных спросить захотим, то и спросим. А если поставит себя князь киевский выше Правды, то с кем он тогда ромеев воевать пойдет? С печенегами да хузарами? Вот ты, Вардиг, станешь ли такому служить?
Князь-воевода плесковский покачал головой. Но ответил уклончиво:
— Не пойдет Олег против Правды, я его знаю.
— Мы тоже его знаем, — ухмыльнулся Веремуд. — Знаем даже, что он дочь твою за младшего князя киевского просватал. Так что быть твоей Ольге княгиней киевской…
— Младшей! — хохотнул Хроальд.
— Легче, воевода, легче! — Веремуд примирительно продемонстрировал плесковскому лидеру открытые ладони. — Мы ж не в обиду! Мы рады за тебя, Вардиг! За настоящего варяга ты дочь отдаешь!
— За настоящего варяга под настоящим варягом! — подхватил Хроальд.
— Который вашу варяжскую Правду так чтит, так чтит! — поймал эстафету Веремуд.
— Как обещал отцу Ингварову сына опекать, так и опекает! — принял подачу Хроальд.
— И будет опекать! (Веремуд.) До самой смерти!
— Вот только чьей? — осклабился чудинский князь нурманского происхождения.
И оба вождя расхохотались.
«А ведь они нам не друзья, — внезапно открылось Сергею. — Волки они. Следуют за медведем, надеясь урвать от его добычи. Или его самого порвать, если случай представится».
Вардиг это тоже знал. Причем давно. Так что на провокацию не повелся.
— Смерть — она такая. Ко всякому подобраться может, — сказал он тоже с улыбкой. — И к тому, что пониже, и к тому, кто повыше. А до соправителей киевских ей карабкаться до-олго придется!
От занятного разговора Сергея отвлек Рёрех.
— Не говори ничего больше, Вартислав, — сказал он негромко. — Слов уже довольно.
Вот тут Сергей был с ним полностью согласен.
Глава семнадцатая. О честной вире, честной мести и нечестной роже
— Отец говорил с Хельгу, — сообщил Рёрех. — Хельгу сказал: без большой крови. Ему бунт в городе не нужен.