Пошутил.
Наместник оценил шутку. Улыбнулся скупо:
— С еще той зимой понял: высоко ты поднимешься, Вартислав Дерзкий, если…
— Если не убьют! — перебил Сергей, улыбаясь. — Мне уже говорили, Прокуй Перятыч. Не раз. А уж сколько раз убить пытались — не счесть. — И посерьезнев, твердо: — Кто на моем пути встанет, там же и ляжет. Но кто мне друг, тому я и спину прикрою, и плечо подставлю. А ты мне кто, Прокуй Перятыч?
— Друг, пожалуй, — сказал наместник, сгреб бороду в кулак, глянул исподлобья. Ну да, парнишка, не набравший и четырех пудов весу, предлагает подставить плечо ему, давно перевалившему за центнер и втрое старшему… Но верится же!
— Как тебя по отчеству, Вартислав?
— Прости, Прокуй Перятыч, не могу сказать. Не в обиду: я о том ни Стемиду не сказал, ни великому князю, ни тестю моему будущему Торварду-ярлу. Гейс.
— Зарок, значит… Понимаю. Но он точно большим человеком был. Боярином? Князем? Потому и не говоришь, что все его знают?
Сергей только улыбнулся в ответ.
— Вино у тебя хорошее, — сказал он. — Редкое. Киликийское.
Наместник глянул остро.
— Гости ромейские подарили бочонок, — сказал он. — Сказали, дорогое… — И, помедлив, добавил: — Из Киликийской провинции. Как угадал?
— Я не угадал, Прокуй Перятыч, — веско произнес Сергей. — Я знаю.
[1] Напомню, что скот — это не только животные, и просто богатство.
Глава двадцать первая,
в которой Сергей проводит небольшое расследование и приобретает друга
Грудята и Прибысл откупились. Опять.
Отвалили здоровенную кучу серебра «потерпевшим»: варягам и Внезду. Наверняка тысяцкому тоже изрядно отстегнули, потому что тот на «общественном слушании» упирал не на противоправные действия зарвавшегося купчины, а на его искреннее раскаяние и роль ведомого. Мол, старший приказал, младшие повинуются. Это же относилось и к Прибыслу. Младший брат должен следовать за старшим. А если старший не прав, то тем хуже для младшего. Право крови выше права обычая. Потому что это и есть главный обычай. Именно Прибысла и сделали крайним. Если Грудята всего лишь бревно предоставил, то Прибысл лично в бою участвовал. Так что с него — главный спрос.
Всем гражданам Неревского конца такой подход был понятен. Всем. В том числе и привлеченным к неудавшейся силовой акции новгородским гражданам, состоявшим в родстве со Своежиром и Грудятой. Или — в финансовой зависимости от них.
Впрочем, основной костяк бойцов Своежира состоял из наемников, до которых неревским дела не было.
Внезд был счастлив. Он получил от Сергея обещанную гривну серебра. И вдвое больше — в «компенсацию» ущерба. Сергею и его людям выплатили почти сто гривен. И еще полста они взяли ценной добычей в доме Усыни. Дом, кстати, унаследовал Грудята. Как самый близкий родич мужского пола.