— Да я что? — подыграл Сергей. — Я согласен. Ты уж извини, боярин, что пеньком тебя называл да лешаком. Вскипаю я легко. Верно меня Дерзким назвал друг мой Харальд-конунг. Иной раз язык впереди ума бежит. Разве ж похож ты на пенек старый или на лешака мохнорылого? — Сергей белозубо улыбнулся, с удовольствием отметив, как передергивает боярина каждый раз от «пенька» и «лешака». — Не серчай, боярин, не держи обиды!
И тысяцкий тоже обострять не стал. Прокуй его знал и акценты расставил правильно. Прикинул боярин, что ему дороже: честь или выгода, и принял очевидное решение.
— Да и ты меня прости, воин, — без малейшей скорби в голосе «повинился» новгородец. — Слыхал я о тебе. Много дурного слыхал, не скрою. Однако и хорошего о тебе говорят немало. Что не только с оружием ты хваток, но и в торговом деле изряден.
— Ну так надо ж как-то сбывать то, что клинком взято, — пожал плечами Сергей, всячески изображая, что повелся на лесть. — Так лучше уж хорошим людям за хорошую цену отдать. И мне хорошо, и друзьям моим прибыток.
Ага, замаслились глазки. Слова «военная добыча» для купца — как для кота сметана.
— Вот и хорошо, — одобрительно проворковал Перятыч. — Вот и поладили…
Поладили. Но не совсем.
— Почему об Усыне сразу не сказал? — строго спросил наместник.
— А зачем? — Сергей покрутил налитое в серебряный бокал вино, отпил. Неплохо. Вот интересно: раньше он любил посуше, а теперь — послаще. — Что по голове дубьем, что головой по дубью — разницы не вижу.
И одарил наместника максимально невинным взглядом. Это у него неплохо получалось, если хотел: смотреть по-мальчишески. Впрочем, «взгляд князь-воеводы» у него получался еще лучше.
— Или ты считаешь, что резать ночью гостей — это по закону?
— Это ты так говоришь.
Наместник не оспаривал версию Сергея. Просто констатировал факт.
— У меня достаточно свидетелей.
— Твоих людей.
— Не только моих.
— Ты ж только холопов да баб в живых оставил, — напомнил Прокуй Перятыч, в свою очередь изображая простодушие.
Вот только Сергей ему верил не больше, чем тот — Сергею. Физия у наместника — как морда медвежья, глазки маленькие, алчные… Вот как такому поверить?
Но Сергей ему открылся. Потому что знал: пусть Перятыч — хитрюга и коренной новгородец из лучших людей, но человек справедливый и не враг. И варягов он уважает, а особенно одного — великого князя Киевского Олега. А Олегу нынче конфликты между Новгородской республикой и варяжской братией не нужны категорически.
— Тем проще, — улыбнулся Сергей. — Кладем и Усыню в общую кучу. Тем более Грудяте он младший родич. А перечить нам никто не станет. Разве что через ведьму какую, что за Кромку ходит.