Вот так. Серпом — по самому дорогому. По доходам перекупным, по торговым пошлинам. Вот Киев-то порадуется, когда узнает. А кто виноват? Хвалибор!

К некоторому удивлению Сергея, новгородский боярин выслушал его монолог не перебивая, а потом повернулся к наместнику и сказал спокойно:

— Нельзя их отпускать, Прокуй Перятыч. Не то этот волчонок и впрямь войну затеет. А война, сам знаешь, никому не нужна, особенно великому князю Киевскому. Так что вели взять в колодки этого умника. Посидит в срубе недельку-другую — охолонет. А нет, так Господин Великий Новгород с ним сам решит. Ишь, удумал! Войной нам грозить!

Сдвинул шапку на затылок и засмеялся.

Да, не стоило зверя дразнить в его норе, не стоило. Но что уж теперь…

Сергей положил ладонь на рукоять сабли, прикинул диспозицию: до боярина этого самостийного — шагов семь. Перятыч ближе, но перехватить не успеет. И уж тем более не успеют отроки у дверей.

Рубить не пришлось. Сергей поторопился с оценкой ситуации.

— Выходит, прав Вартислав, — мрачно произнес наместник. — Твоя это была затея.

— Какая еще затея? — Хвалибор удивился. — О чем ты, Прокуй Перятыч?

— На Стемидову гридь напасть.

— Да кто… Да что… Да как…

— Ты не какай, боярин, прямо скажи: твоя или нет?

— Нет, не моя. Да не важно это! Слышал, что он говорил? Он же Новгород с Белозером стравить хочет! Дорогу мимо нас в Киев закрыть!

Сергей даже рот приоткрыл от желания влезть, но на этот раз сдержался. Понял, что Перятыч — за него. И это главное. Потому что они сейчас где? В княжьем Детинце, то есть формально — на территории не Новгорода, а великого князя Олега. И дружина здесь княжья, а не новгородская. И что бы ни болтал сейчас боярин Хвалибор, реализовать свои хотелки ему не удастся. А вот ребят, что остались на постоялом дворе, не худо бы предупредить.

И снова Сергей недооценил Перятыча. Все же мешают гормоны думать, ох мешают. Не поставил бы Олег в беспокойном Новгороде наместником дурака.

— А если ты ни при чем, боярин, так о чем вы тут ругались? — вполне доброжелательно произнес Прокуй Перятыч. — Грудята да Своежир с родней набедокурили, так с них и спрос. Они ж тебе даже не родня, Хвалибор. Что ж ты за них в ярмо полез? Да, Своежир соцким твоим был. Но Внезд этот, которому ворота снесли, тоже твой. Зачем тебе сор за порог выносить, недругов радовать? Ты на своем конце — тысяцкий. Вот и соверши суд правый. А я сам видоком буду. И еще сколько надо набежит. Вот хоть два купца любецких, которые там с самого начала были и коим наговаривать на новгородских и вовсе ни к чему. Да и мало ли что родня Своежира да Грудяты толкует. Все видели ворота порушенные и кровь пролитую. Все знают, кто виновник. Вот и яви справедливость. Зачем же ссорится, щемить да хулить друг друга, если можно мирно жить и с пользой взаимной. Верно, Вартислав?