— Не пострадает⁈ — взбеленился соцкий. — А ну, ребятки, вбейте их в землю, псов белозерских!
Новгородские ринулись вперед, подбадривая себя грозными воплями. Ринулись не толпой. Толково собрали клин, перелезли через обломки ворот…
И разом шагнувшая шеренга вытолкнула их обратно.
Не всех. Пара бойцов осталась лежать на грязном снегу.
— Куда⁈ — взвыл Своежир. — Их мало, вас много! Десяток всего! Трусы!
— Я, я поведу, брат! Сам! — заорал Прибысл, влезая в общий строй. Правда, не в голову его, а в середку. — Бей белозерских! А-а-а!!!
И строй бронных сам подался назад. Будто крик оттолкнул. Обрадованные новгородские полезли сразу все, попутно отбросив и вторую створку…
И в них полетели копья. Сразу десятка два. И не меньше половины — точно в цель. А потом и стрелы посыпались. Не сказать, что много, но — меткие.
А затем на прореженный строй обрушились нурманы…
Своежир, вбежавший во двор следом за дружинниками, даже не успел понять, что пропал. Граненый наконечник ударил в грудь, пробив шубу, кольчугу под ней, толстый войлочный поддоспешник, и бочкообразный торс новгородского соцкого. До самого хребта. В нем и застрял, на вершок войдя в позвонок. Своежир поглядел на оперенный хвостовик, торчащий из шубы словно диковинный цветок, удивился. И еще раз удивился, когда толчея боя сменилась черным многозвездным небом. Соцкий вдруг понял, что тело его куда-то исчезло, и удивился в третий раз.
Так и умер удивленным. Зато без боли.
А бой прекратился. И не потому, что одна из сторон раскатала в блин другую.
Появилась третья сила. Сам Прокуй Перятыч из Детинца пожаловал. С дружиной.
И быстрота его появления Сергея ничуть не удивила. Поскольку сам за ним и посылал, не постеснявшись поднять Олегова наместника с постели.
И пусть даже ночная побудка Прокуя Перятыча и не порадовала, зато увидел он именно то, что и намеревался показать ему Сергей. Как уважаемые граждане Новгорода разбойно ворвались в частное владение другого уважаемого гражданина с целью смертоубийства, грабежа и иных противоправных деяний.
Но о полной победе говорить было рано. Хотя бы потому, что главная цель Сергея, Грудята, опять ухитрился вывернуться. Среди тех, кто участвовал в штурме постоялого двора, его не оказалось.
Глава двадцатая. Худой мир
— … Выдать головой! — потребовал Сергей. — Сообщника Своежира Грудяту и брата его Прибысла! Впрочем, — Сергей усмехнулся, — можно не головой, а головами. Меня устроит.
— Как, говоришь, его прозвали, Дерзким? — новгородский тысяцкий боярин Хвалибор повернулся к Прокую, не удостоив Сергея ответом.