— Полагаю, на то есть причины, — просто отвечаю я.

Роуз очень задело то, как развязно вел себя Хантер на той злосчастной парковке, наверное, даже сильнее, чем меня. Я зла на Мэйсона и все еще ощущаю какой-то позор, который теперь никогда не отмыть, однако в отличии от подруги, мне не хочется зарыться головой в землю, лишь бы не пересекаться с этими двумя парнями.

— Помоги мне, Лилит, пожалуйста, — последнее слово дается ему с трудом, ведь он из тех, кто не привык произносить его. — Я понятия не имею, что мне сделать, чтобы она перестала дуться. Твоя подружка ведет себя как последняя стерва, хотя мы оба знаем, что в тот момент она, несмотря на стыд, очень даже кайфанула.

Тяжело вздохнув, удивляясь тому, как тупы иногда люди, отталкиваюсь от косяка и, пройдя к дивану, сажусь на другой конец, присоединясь к тому, чтобы гладить Мэй-Мэя. Прикосновения к нему успокаивают меня, я даже начала замечать, что лучше засыпаю, когда он позволяет мне обнять его. В последнее время мы спим вместе, и я рада тому, что этот комок шерсти не привык к лежанке.

— Хантер, вы вели себя как последние мудаки. Я не спорю, что мы с Роуз сами виноваты и все такое, но мы с ней не из тех девушек, которых можно трахнуть на виду друг у друга, а после сделать вид, что это абсолютно нормально. Я даже описать тебе не смогу, как сильно мне хочется пристрелить твои яйца прямо сейчас. Ты знаешь эту девушку несколько месяцев и до сих пор не понял, что она бунтарка, только когда никто не видит. Сама по себе Роуз спокойная и тихая, а ты взял, и выставил ее на обозрение, и ладно, если бы только я стала свидетелем, но там был еще и Мэйсон. Я в курсе того, как вы относитесь к девушкам, но мне казалась, что Роуз для тебя значит нечто большее, что она другая.

— Ты и сама прекрасно знаешь, что ее нельзя сравнивать с другими, иначе меня бы здесь сейчас не было, — раздраженно бурчит он. — Мэйсон мне как брат, он никогда не посмотрит на Роуз с сексуальным интересом, он знает, что это мое и только мое.

— Не говори так, это отвратительно, как будто мы говорим о какой-то вещи. В любом случае, я не могу помочь тебе, Хантер, это твоя ошибка, не моя, и я понятия не имею, как тебе ее исправить. Единственное, что могу сказать: дай ей личного пространства, оттого что ты яростно будешь извиняться, ничего не изменится, девушкам нужно время, чтобы остыть.

Только сейчас я замечаю сильные круги под его глазами. Это делает меня немного добрее к нему и, расслабив лицо, смотрю на него с некой жалостью. Мне жаль, что Хантер такой трудный парень, после всего пережитого, ему придется еще много чему научиться, если он действительно хочет здоровой и долгой жизни рядом с Роуз. Не понимаю, почему эти двое продолжают убеждать и себя, и всех вокруг, что они не влюблены друг в друга? Неужели они не видят, как смотрят друг на друга, как загораются их глаза, когда они слышат знакомое имя? Даже сейчас лицо Хантера становится мягче, когда он говорит, что она не такая, как все, когда дает понять, что она особенная. И почему люди так боятся признаваться в своих чувствах?