— Вы что?.. — с намеком спрашивает отец, и я сильно кривлюсь.
— Боже, пап, ни за что. Мы не встречаемся, и вообще, он крутит шуры-муры с Роуз.
— Хочешь, чтобы я его прогнал?
Звучит очень заманчиво и на долю секунды мне хочется попросить его сделать это, однако, мне любопытно, что он тут делает. Хантер ни разу не приезжал ко мне самостоятельно, только если надо было привезти или забрать Роуз. Подруги нигде не видно и, когда он отталкивается от машины, направляясь к нам, я окончательно убеждаюсь, что он приехал именно ко мне.
Я очень надеюсь, что это не из-за того, что ему понравился вид меня, распластавшейся на капоте тачки под его другом. От воспоминаний о том вечере по телу проходит знакомая дрожь. Мэйсон не тревожит меня уже третий день и, если честно, я даже чувствую какую-то благодарность. Не уверена, что смогу сейчас терпеть все его дерьмо. Во мне все еще плещется стыд, наряду с возбуждением, стоит вспомнить, что между нами произошло.
— Все в порядке, — уверяю папу я. Он планировал уехать сразу после установки дивана, и мне не хочется его задерживать.
Подойдя к нам, Хантер жмет отцу руку.
— Привет, — говорит он мне, — мы можем поговорить? — парень бросает взгляд на папу. — Э-э, наедине.
Я вижу злой взгляд отца и, подавив смешок, успокаивающе кладу руку ему на плечо, привлекая его взгляд.
— Все в порядке, — еще раз произношу я, — езжай, дальше я сама.
Он еще раз обводит взглядом Хантера и, кинув «звони, если понадоблюсь», целует меня в висок, после чего уходит к своей машине. Мы оба наблюдаем за тем, как он показывает жест, что следит за Хантером, вызывая у того смех, и сев в автомобиль, уезжает.
— Зачем ты здесь? — спрашиваю, не глядя и, повернувшись спиной, иду обратно в квартиру, слыша его глухие шаги за моей спиной.
Он молчит до тех пор, пока мы не оказываемся в квартире, ему даже не нужно разрешение, чтобы зайти, прикрыв за нами дверь, он скидывает обувь и, пройдя к новому дивану, плюхается на него, закинув руки на спинки и откинув голову назад. Меня немного удивляет такая дерзость, ведь я не разрешала ему чувствовать себя как дома.
Мэй-Мэй шкрябает дверь спальни, безмолвно прося его выпустить, и, стоит мне это сделать, как он пробегает мимо и несется к Хантеру, запрыгнув рядом в попытке облизнуть лицо парня. Я остаюсь на безопасном расстоянии, сложив руки на груди и опершись на дверной косяк моей спальни. Он все еще молчит, но при виде добермана его губы растягиваются в улыбке и, должна признать, она у него очень красивая.
— Роуз не разговаривает со мной, — нарушает парень тишину между нами, уделяя все свое внимание псу. Его руки чешут все гладкошерстое тело собаки, а та в ответ довольно высовывает язык.