— Знаешь, ты мог быть отличным парнем, если бы не был таким придурком, — нарушаю тишину я.
Хантер закатывает глаза и берет следующую прядь в свою обтянутую в перчатку руку.
— Как остроумно, Лилит.
Я вижу, как судорожно дергается его рука, стоит кисти приблизиться к линии лба, он волнуется, что превратит меня в красного монстра, если вылезет за пределы волос, и это мило.
— Дай ей пару дней, а после просто приезжай и поговори с ней.
— Я уже пытался с ней поговорить. Это первое, что я принципе постарался сделать. Она не хочет меня слышать, такс что твой совет отстой.
— В этом и проблема, Хантер, не успела она выдохнуть и отпустить случившееся, как ты тут же полетел к ней. Делай, как говорю и купи ей клубнику в шоколаде, когда будешь ехать, у нее сносит крышу от этого десерта.
Он еще раз вздыхает и берет следующую прядь. Осталось совсем немного, но моя спина уже так затекла, что я готова выть. Почему я вообще решила, что покрасить волосы будет хорошей идеей? Может, оно и так, вот только в моей голове не укладывается, какого черта я выбрала именно этот цвет. Неужели все дороги ведут к Мэйсону? Я отказываюсь это признавать. Я не могу скучать по человеку так сильно, что крашусь в бывший цвет его волос. Просто красный очень красивый и идет моему имени. Да, точно, именно поэтому.
— Знаешь, — тихо начинает Хантер, — Мэйсон очень любит тебя. Ему плохо, Лилит. Я чувствую вину за это. Однажды, после того случая, когда мы с Роуз впервые поцеловались, я встретился с ним в баре. Он утверждал, что между вами нет ничего серьезного, что вам не будет тяжело отпускать друг друга. Теперь я понимаю, какая это ложь. Он сломался в тот же вечер, как вернулся от тебя. Мне жаль, что мои собственные цели испортили отношения между вам, я никогда не желал зла Мэйсону, да и тебе тоже.
Мое сердце колит от его слов. Я хочу опустить голову и спрятать свой грустный взгляд, но Хантер держит меня за прядь слишком сильно. Мы пересекаемся взглядами в зеркале, и он видит в моих глазах что-то такое, что заставляет его прерывисто вздохнуть, а потом его лицо принимает выражение полного сожаления и это отчего-то вызывает во мне сильную волну боли.
— Мэйсон пойдет за тобой на край света, — хрипло от переполняющих меня чувств, говорю ему я, — и это похвально. Я не знаю всю твою историю до конца, но слышала достаточно, чтобы понять его мотивы. Ты ему очень дорог, никакая девушка не сможет заменить тебя. Он боролся за тебя и за твои интересы, это вызывает уважение. Может, не будь я одной из пострадавших сторон, я бы, возможно, даже восхитилась им.