— Возьмись за раковину, — прошу я хрипло и, когда она выполняет мою просьбу, спускаю пижамные штаны по ее бедрам. И там она тоже обнажена.
Лилит полностью раздета. Смотрит на меня с любовью, лаской и каким-то страхом. Но это вовсе не тот страх, что означает, будто она боится меня. Это страх, что мы не справимся с тем ужасом, который оставило нам изнасилование.
Я кладу руки ей на шею и поглаживаю большими пальцами ее щеки.
— Все обязательно будет хорошо, Лилит. Дай себе еще времени, ладно? — облизнув губы, она кивает.
Придерживая ее за локоть, помогаю встать под душ и включаю теплую воду. Лицо Лилит становится безмятежным при первых прикосновениях струй к ее телу. Я присаживаюсь на бортик, не боясь намокнуть и, плеснув воды на мочалку, выливаю гель для душа, натирая ее под водой до пены.
Я мою Лилит заботливо, со всей любовью и нежностью, провожу мочалкой по рукам и телу, наблюдая за реакцией на ее лице. Где-то ей более приятнее, и я стараюсь прикасаться к этим местам почаще. Мои пальцы намыливают ее бедра, проходят между ее ног, вырвав еще один стон, а потом я прошу ее сесть ко мне спиной и массирую ее голову с шампунем.
Никого нет вокруг. Только я и она. Так будет всегда. Нет ничего важнее, чем мы и наш будущий ребенок. Никто больше не посмеет причинить ей вред. Блэк давно обо всем позаботился, Тобиаса никто не любит, никто не ищет, и никто не ждет, а Калеба перехватили на выезде из Луисвилла. Не знаю как, но Блэку удалось все подстроить так, что Тобиаса никогда не существовало в том доме, что, насиловав Лилит сам Калеб. И у него получилось это. Я думаю, что все дело в деньгах и в связях. Судья, который будет заниматься делом Калеба, один из хороших друзей Джека. Что ж, деньги всегда хорошо делают свое дело. Жаль, что они правят миром и большинство бедных не имеет тех же возможностей, что есть у нас.
— Обними меня, Мэйсон, — тихо просит Лилит, когда я смываю пену с ее волос. Она поворачивается ко мне лицом и, встав на колени, тянет ко мне руки.
Не теряя ни секунды, я хватаюсь руками за футболку на спине и стягиваю ее одним плавным движением, сразу же обхватывая тонкую талию своей девочки и притягивая ее к себе. Уткнувшись в мою грудь носом, ее плечи трясутся от очередных слез и это разрывает мне сердце. Напевая ей на ухо тихое «ш-ш-ш», целую в макушку, поглаживая по волосам.
Да плевать. Мне нужно быть еще ближе!
Прямо в штанах я залезаю в мокрую ванную и, сев, раздвигаю ноги, притягивая спину Лилит к своей груди. Струи воды неприятно бьют по ногам, расплескиваясь в разные стороны. Мои руки поглаживают ее живот по кругу, пока она продолжает плакать. Ей это нужно. Я готов слушать эти рыдания столько, сколько потребуется, несмотря на всю боль, что они мне причиняют. Пусть лучше плачет, чем закрывается в себе.