— Тогда почему на мне цепи? — рычу я, дернув рукой. — Сними их с меня и давай поговорим. Чего ты хочешь? Трахнуть меня? Избить? А, может, вовсе убить?
Заткнись, Лилит! Нельзя говорить подобное психу, он посчитает это провокацией.
Но Майкл лишь улыбается шире и, покачав головой, встает с кровати, медленно шагая к столу. Он ставит стул лицом к кровати и садится сверху, закинув ногу на ногу.
— Сегодня ты не мой десерт, красавица, — облизываясь, произносит однокурсник. — Но, может быть, я попробую попросить оставить мне кусочек.
Попросить? Кого? Как же страшно, я не могу! Из меня против воли вырывается всхлип, и я спешу опустить голову, чтобы он не увидел, как сильно напугал меня.
Мэйсон, молю тебя, успей.
Мэйсон, молю тебя, успей.
Мэйсон, молю тебя, успей.
Найди меня. Найди. Найди. Найди.
— Ну-ну, Лилит, нечего пускать слезы. Почему ты плачешь? Тебе никто не причиняет вреда сейчас. Или я ошибаюсь? — с нежными нотками в голосе прерывает тишину Майкл.
— Что ты делаешь? — вновь повторяю свой вопрос я. — Какого черта, Майкл? Что я тебе такого сделала?
— Мне? Ничего, — пожимает он плечами и наклоняют голову чуть в бок, потирая подбородок, а потом вздыхает и встает со своего места, начав ходить туда-сюда. — Тебе стоило быть чуть умнее, Лилит. Есть вещи, которые ты не должна была делать. Ты испортила мне жизнь, знаешь ли.
Я сильно хмурюсь, не понимая, о чем он. Испортила ему жизнь? Каким образом? Мы знакомы всего ничего и за все эти недели я ни разу не причинила ему зла, не оскорбила и не обижала.
Мой мозг судорожно перебирает всех знакомых из детства и школы, но в списке тех, с кем общалась, никогда не было Майклов. Что же не так? Ничего не понимаю. Этот парень абсолютно незнаком мне.
Но потом…
Потом ответ сам находит меня.
— Калеб, ты еще долго будешь возиться? — кричит басистый мужской голос.
Время замирает. Сама жизнь замирает, когда понимаю, в чьи лапы угодила. Я смотрю на Майкла… нет, Калеба… кем бы он ни был. Я смотрю на этого урода, а его улыбка становится еще шире, до невозможного шире, как у психопатов из ужастиков. Он с наслаждением наблюдает, как ко мне приходит понимание и ему нравится, какую боль оно мне причиняет.
Тем временем за пределами комнаты снова раздаются шаги. Они тяжелее, чем шаги этого мерзавца, и быстрее. Чувствуя приближение Тобиаса, я вся сжимаюсь, захлебываясь в собственном испуге. А в голове тем временем проносятся обрывки того дня, когда мы переспали и попались на глаза моей мамы.
— Я не знал, что ей шестнадцать! — кричал Тобиас.
Стук сердца ускоряется.
— Либо ты проваливаешь из Луисвилла к чертовой матери, либо я звоню Блэку, и он сажает твою задницу за решетку! — орала в ответ мама.