— И что ты сказала?
— Ничего, заблокировала его номер, как только он сказал, что вернулся в Луисвилл вместо со своим сыном Калебом.
Я перевожу взгляд на отца.
— Она хочет развестись с тобой.
Папа кивает.
— Давно хочет. Просто я не позволяю ей этого, — он смотрит на маму, сжимая ее руку еще сильнее. — Мне плевать, какую вину ты чувствуешь, — говорит он ей. — Прошло много лет, мы должны двигаться дальше. Ты же знаешь, что я не отпущу тебя.
Я здесь больше не нужна. Мне не хочется видеть и слышать, как они решают тему развода. У меня осталось много вопросов, касаемых прошлого, однако сейчас не чувствую себя готовой получать ответы. Попрощавшись с ними, обещаю заехать позже. Они не пытаются остановить меня, им нужно побыть наедине друг с другом.
Мэй-Мэй радостно запрыгивает на заднее сиденье, ожидая, когда мы поедем домой. Я завожу машину, делаю вид, что ничего особо не произошло, что все нормально, но меня хватает ненадолго и в какой-то момент я сворачиваю на обочину, заходясь в разрывающих душу рыданиях.
* * *
В квартире подозрительно тихо. Пес вырывается из моих рук и носится по всей площади, как угорелый. Я хмыкаю. Мои глаза наверняка опухли, потому что я проплакала больше часа, пока Мэй-Мэй облизывал мои руки, которыми я закрывала лицо, в знак поддержки.
Обувь Мэйсона стоит на входе, оповещая о том, что он здесь. Я зову его по имени, но не получаю ответа. Может, уснул? Нахмурившись из-за неприятных ощущений, быстро раскладываю миски собаки по местам и спешу в спальню, застыв в проходе.
Байкер.
Он сидит на краю кровати в знакомом шлеме и в знакомой кожанке. Опираясь на колени, сцепил руки в замок. Ну, конечно. Это Мэйсон. Это всегда он. Внутри меня плещет одновременно и радость, и обида. Я рада, что все время это был он, и обижена, что это было очередной ложью.
Скрестив руки на груди, опираюсь плечом на косяк и, опустив голову, расстроенно качаю головой.
— Я посчитал, что нужно забить последний гвоздь в гроб лжи, — приглушенно говорит он.
— Как давно ты сидишь так? — оттолкнувшись и подойдя к нему, спрашиваю я.
— Не так давно, — уклончиво произносит Мэйсон, и это вызывает у меня подозрение, что он знал, что я еду домой.
Поджав губы, тяну руки к застежке и, щелкнув ею, снимаю шлем. Волосы под ним растрепаны, и я спешу поправить их пальцами. Из груди Мэйсона вырывается тихий стон, и он в блаженстве прикрывает глаза.
— Ты плакала, — утверждает парень, снова посмотрев в мои глаза.
— Да, — просто отвечаю я.
Быть может, если бы я была в более стабильном состоянии, то разозлилась бы на него. Сказала бы, что мне неприятно, что он использовал другой образ, чтобы подобраться ко мне. Но сейчас у меня нет никаких сил на это. Все, чего я хочу, это свернуться клубком рядом с ним и поплакать, а потом просто лежать в обнимку, слушая дыхание друг друга.