— Я бы хотел, чтобы все было по-другому, — надломившимся голосом, продолжает он. — Хотел бы, чтобы я мог познакомить тебя с родителями, привести в их дом. Уверен, мама была бы в восторге от тебя, — хмыкает парень. — Хотел бы, чтобы отец был другим человеком, чтобы он положил мне руку на плечо и сказал «горжусь твоим выбором». О, они бы точно гордились. Невозможно не гордиться тем, что мне удалось найти золото среди меди.
Мэйсон прячет свое лицо в моей груди, избегая возможности показать свои чувства. Я знаю, что на его лице сейчас отражается боль, но вместо того, чтобы поднять его голову, просто пропускаю его волосы сквозь пальцы и тихо плачу.
Мой разбитый мальчик.
Я нужна ему сильнее, чем думаю. Он нуждается в том, чтобы его любили, хочет моей ласки и заботы. Иисусе, мне так жаль. Мое сердце разрывается из-за него, из-за нас. В нашей жизни все могло быть по-другому, но нам, к сожалению, не повезло. Где-то мы сами виноваты, а где-то жизнь повернулась к нам пятой точкой. Это ужасно грустно.
Кажется, я глажу его целую вечность, тихо реву, пока его руки цепляются за мою талию, как за спасательный круг. В какой-то момент моя кофта становится мокрой. Мэйсон бесшумно плачет, даже не всхлипывает, стараясь делать это, как можно незаметнее.
Я не тревожу его, просто целую в макушку, продолжая гладить его по волосам.
Чуть позже, взяв себя в руки, мы лежим в постели, смотря в потолок. Я рассказала ему все, что узнала от родителей. Он был удивлен, но сказал, что даже хорошо, что правда раскрылась. Возможно, это станет первым шагом на пути к примирению. Меня вдохновляют его предположения, я немного начинаю верить в них сама. Наверное, я хочу, чтобы он был прав.
— Тобиас вернулся, — говорю я самое важное. — Он здесь, в Луисвилле, вместе со своим сыном.
Тело Мэйсона под моей головой напрягается, а рука перестает гладить мою в ленивом жесте.
— Мама сказала? — наконец-то спрашивает он и я киваю. — Надеюсь, она послала его куда подальше.
— Он спрашивал в порядке ли я.
— Ну конечно же, этот ублюдок спрашивал. Ты беспокоишься об этом?
— Нет, просто бесит, что он посмел вновь заявиться сюда.
Мужчина целует меня в макушку и, засунув руку мне в волосы, перебирает пряди между пальцев.
— Не думай об этом, Луисвилл достаточно большой, чтобы вы не пересекались. А если он все же посмеет сунуться к тебе или твоей маме, я сломаю ему пальцы на руках и ногах, и, думаю, Блэк мне в этом поможет.
Я улыбаюсь, но вовсе не из-за того, что он собирается ради меня ломать кому-то пальцы, а потому что чувствую себя в безопасности, и это очень приятно. Лежим мы долго, разговариваем обо всем на свете. Я выражаю свое недовольство за то, что он оказался байкером и вводил меня в заблуждение, а Мэйсон спешит извиняться за это.