— Иди ко мне, — мягко говорит Мэйсон и тянет меня на свои колени.
Когда я сажусь, его руки берут меня под бедра и, вместо с моим телом, он поднимает нас к изголовью кровати. Одна его ладонь нежно поглаживает мою спину, пока вторая неспешно трогает мои ноги,
В моих глазах снова собираются слезы, однако не могу до конца понять, из-за чего именно я плачу. Может, сожалею, что была в то время слишком глупа и мала, чтобы действовать рационально? Может, будь я в тот момент старше, то смогла бы помочь и отцу, и матери преодолеть это? А может, будь я хоть немного разумнее и не зацикленная только на себе, я бы поддержала маму и помогла бы ей вернуть отца к нам?
После случившегося с Монти ему было больно и обидно, но это не было поводом отталкивать женщину, которую он так долго добивался и так сильно любил. Возможно, я плачу из-за того, что они оба были хороши и внесли лепту в то, что происходит между нами тремя сейчас.
Я не знаю, как бы поступила на месте мамы, даже не знаю, как бы поступила на месте отца. После открывшейся мне тайны, я чувствую какую-то вину перед ними. Вряд ли один разговор изменит все и я буду вести себя с матерью, как ни в чем не бывало, но, быть может, у нас получится хотя бы терпеливо относиться к присутствию друг другу?
Плачу я долго, иногда громче, иногда тише. Мэйсон ничего не говорит, продолжая поглаживать меня и нашептывать тихое «ш-ш-ш, милая, я рядом». Да, он рядом, и осознание этого бьет по мне ключом. Он рядом. Вновь. Здесь. Весь мой. До единой капли. И никуда не уйдет, только если я снова отвергну его.
Повернувшись, я седлаю его и хватаю за щеки, пока теплые ладони ложатся мне на бедра.
— Я хочу уметь прощать, Мэйсон, — сквозь всхлип говорю я и оставляю на его губах короткий поцелуй. — Хочу уметь отпускать прошлое, — и еще один поцелуй. — Хочу уметь жить дальше, не зацикливаясь на обиде. Хочу жить свободно.
Он поднимает одну руку и заботливо убирает прядь волос мне за ухо.
— И однажды у тебя это получится, — утверждает парень.
— А у тебя? У тебя это получится?
Его лицо становится грустным, напоминая обо всем, через что ему пришлось пройти.
— Мне больше некого прощать, — тихо отвечает он.
Сердце разрывается, когда понимаю, что у него никакого не осталось. Вся его семья буквально в могиле. Каково жить на свете, когда знаешь, что нет места, где был бы твой дом? Испытывает ли что-то по этому поводу Мэйсон? Считает ли он, что его дом здесь, рядом со мной и Хантером? Я знаю, что он ненавидит своего отца, но, как бы то ни было, это его кровный родственник, последний, который существовал на всей планете.