Писать дневники для меня что-то очень личное и немного неприятное, потому что я всегда думала о том, что, если ты записываешь то, о чем думаешь, это значит ты полностью принимаешь свои мысли, что они действительно существуют, а я бы предпочла и дальше делать вид, как будто не понимаю откуда идут корни.
— Я… попробую? — неуверенно отвечаю ему.
Он кивает и берет бланк с назначениями, что-то пишет в нем, протягивая мне.
— Здесь несколько анализов, которые нужно сдать перед следующим сеансом. С твоей историей болезней все в порядке, но мне нужно посмотреть, как дела в твоем организме сейчас, хорошо? Сейчас я не буду выписывать тебе антидепрессанты, нам нужно разобраться, с чем мы имеем дело, чтобы найти тебе более подходящий препарат.
Я беру направление в руки, рассыпаясь в благодарностях. Оуэн поднимается со своего стола и, обойдя его, наклоняется надо мной.
— Я говорил это Роуз, скажу и тебе, — начинает он, протягивая мне маленькую карточку, свою визитку, — этот номер доступен для тебя в любое время суток, абсолютно бесплатно и без каких-либо ограничений. Если тебе станет хуже, если ты почувствуешь нечто невыносимое, просто набери меня, хорошо?
С трепетом взяв визитку, вновь благодарю его и, встав, поднимаю голову, посмотрев ему в глаза. Оуэн мило улыбается, засунув руки в карманы своего белого халата, под которым на нем виднеются классические брюки и пуловер, обтягивающий крупное тело.
— Спасибо большое. Пусть этот прием не был таким результативным, как хотелось бы, но я правда благодарна, что ты пытаешься помочь мне. Хотя, это ведь твоя работа. — Наверное, он ведет себя так с каждым пациентом, и это даже как-то прекрасно.
— Дело не в том, что мне за это хорошо платят, Лилит. Я люблю спасать людей, физическое здоровье всегда начинается с морального.
Мэйсон
Я сижу в кафе напротив Блэка, недалеко от здания, где он сейчас работает. Мои руки глубоко в карманах куртки, а взгляд наблюдает за прохожими за окном. Погода просто прекрасная и я бы предпочел быть на улице, чем сидеть здесь и слушать весь тот бред, который несет отец моей девушки.
— Расскажи мне, что произошло с твоим отцом на самом деле? — в сотый раз требует он.
— Может, мне еще отсосать тебе? — злобно отвечаю я.
Почему все так хотят знать все грязное белье моей семейки? Это действительно раздражает. Сначала Хантер не мог угомониться, теперь Блэк. Кто следующий? Джек Уисвилл? А может, сразу президент страны?
— Мэйсон, — рявкает Блэк, но почти сразу же берет себя в руки, когда вспоминает, где мы находимся и уже тише продолжает: — не испытывай мое терпение, малец.