Это невыносимо, такими темпами я грохну себя быстрее, чем дьявола, убившего мою мать. Все мое тело сжимается, глаза моргают так быстро, будто стараются привести меня в чувство, вырвать из этого сна.
Я медленно сажусь на бок и так же медленно поднимаю свое тело. К тому моменту от Грэйсона остается лишь пустой стул и кровавое пятно. Смотрю в спину мистера Брайсона, который уносит труп.
— Что вы будете с ним делать? — кричу я вдогонку.
Он тормозит, но не поворачивается. Смотрит на меня из-за плеча, прежде чем пойти дальше.
— Тебе не нужно знать, сынок. На сегодня ты увидел достаточно, — говорит он низким голосом.
Я остаюсь один. Мои руки падают по швам, внутрь забирается пустота, мне словно прострелили сердце, вырезали его ножом, оставив пустоту там, где оно должно поддерживать мою жизнь. Слезы на моих глазах высыхают, от дорожек остаются едва заметные следы, мозг отключается, больше не позволяя мне испытывать боль.
Организм включает режим защиты.
Он не отключается ни когда я сажусь в свою машину, ни когда паркую ее у дома. И на следующий день происходит то же самое, я ловлю себя на мысли, что почти ничего не чувствую. Когда отец сидит напротив меня во время завтрака, я не испытываю знакомой злости, лишь только холод и ощущение, будто не принадлежу этому миру.
Так выглядит, когда человек жив и мертв одновременно? Этот вопрос проплывает в моей голове. В таком темпе проходит неделя, а за ней следующий.
Через два месяца я убиваю еще одного человека, а через несколько дней после этого моя пуля вновь вылетает из пистолета, интервалы между трупами становятся слишком короткими. Кристофер не говорит, кто все эти люди, но я замечаю, что с каждым разом нажимать на курок становится все легче. Это должно меня пугать, потому что не реагировать на убийство не здорово, это делает меня больным. Но я не могу испытать хоть что-то.
Все убийства заканчиваются одинаково, отец уходит, ничего не говорит, первые пару раз я оказываюсь на коленях, но после уже стою на месте, замирая, смотря как в убитом мною теле утихают последние признаки жизни.
Есть ли в мире кто-то еще подобный мне? Потерянный и убитый изнутри, кто-то, кто испытывает такое же щемящее чувство пустоты, кто не ищет выхода, не ищет ничего, смерившись со своей новой реальностью. Я не могу быть одинок, знаю, что в мире достаточно уничтожающего дерьма.
— Уайт? — раздается женский голос в один из пасмурных дней, когда я сижу обнаженный на краю кровати, накрыв ноги лишь линией белоснежной простыни.
Моя голову поворачивается в бок, ладони Лайлы ложатся мне на плечи, а белокурые волосы щекочут мой бицепс. Она красивая, очень, взгляд такой преданный, вот только я совсем забыл, что не один в этой комнате. Теперь это часто происходит, я просто выпадаю в самый рандомный момент.