Я вижу его слезы, он плачет и его лицо грязное, из носа течет струйка крови. Я не хочу этого делать, не хочу учувствовать в этом. Я не хочу убивать людей, превращаясь в точную копию Кристофера Уайта, мне хватает того, что я ношу на себе его мерзкую внешность.
— Нажимай, — давит на меня отец, после этих слов я убеждаюсь в том, что в глазах у меня вовсе не раздражение.
Это не первый раз, когда я держу пистолет, но первый, когда я направляю его на человека. Раньше максимум стрелял по мишеням, просто участь на будущее. Я думал, что первыми и последним, кого я убью, будет мой отец. Как же я мог так ошибиться?
Не могу. Слишком больно. Зная Кристофера, я уверен почти на все сто, что человек, которого мне надо убить, не сделал ничего плохого. По крайней мере не что-то такое, за что его надо убивать.
Есть ли у него семья? Жена? Ребенок? Есть кто-то, кто ждет его возвращения прямо сейчас?
Не хочу думать об этом, мой мозг словно чешется внутри от всех этих мыслей. Этот человек все равно умрет, даже если убью его не я. Рано или поздно у отца закончится терпение и либо он нажмет пальцем на мой, выпуская пулю, либо выхватит пистолет из моих рук, выстреливая самостоятельно.
Однажды мне довелось увидеть кровавый труп. Отец показал его, когда тот уже был мертв. Нет ничего хуже, чем увидеть простреленную голову. Не просто простреленную, а когда дуло засовывают в рот, выстреливая с точностью вверх так, что вышибает все мозги. Это отвратительное зрелище, такое, которое точно не стоит показывать пятнадцатилетнему ребенку.
Моя психика давно сломана и вряд ли ее когда-нибудь можно будет восстановить. Меня уже не исправить и удержать пистолет в руке так, чтобы он никого не убил, кроме Кристофера Уайта, единственное, что я могу сделать, чтобы остаться человеком, не превращая себя в монстра.
Мужчина плачет, рыдает навзрыд. От неизвестности, которая его ждет, которая так мучительно тянется, у него начинается истерика. Может быть, он бы даже предпочел, чтобы я выстрелил, только бы закончилось это напряженное ожидание.
— Как тебя зовут? — дрожащим, хриплым от страха голосом, спрашиваю я.
— Какая разница, как его зовут, сопляк? Стреляй уже, пока мое терпение не закончилось и я не выхватил у тебя пистолет, прострелив обе ваши башки! — рявкает отец и боковым зрением я вижу, как его помощник дергается. Мы знаем, что отец действительно способен сделать это.
— Грэйсон! Меня зовут Грэйсон Сторм! — в надежде выкрикивает сидящий передо мной человек. Что-то в выражении моего лица заставляет его поддаться вперед, натягивая петли и быстро заговорить. Так быстро, что он проглатывает окончания слов. — Помоги мне, парень, я же вижу, что ты не хочешь этого делать!