Не глядя, она бросает:

— Тогда до встречи, — и покидает комнату.

Грязно выругавшись, я спихиваю рукой аптечку, рассыпая все содержимое по полу и, запустив пятерню в волосы, поднимаюсь, пиная таблетки и другие медицинские средства. Внутри меня настоящая буря, зубы скрепят так, что еще немного и превратятся в труху. Желание погнаться за ней, схватить и оставить в своей комнате до конца жизни, заставляет меня захлебываться собственным воздухом.

Я держусь. Не знаю, зачем, но вменяемая часть меня убеждает, что сейчас лучше держаться.

* * *

Вечером, когда мы с Хантером остаемся одни, я стою у плиты, учась готовить любимое блюдо Лилит. Это не имеет никакого смысла, но у меня в голове появилась еще одна безумная идея и, для ее реализации, я должен научиться готовить это дерьмо. Ненавижу заниматься продуктами, я слишком бездарен для этого.

Мой лучший друг сидит за барной стойкой, за моей спиной, и бесконечно подливает в свой стакан незаменимый алкоголь. Меня беспокоит, как много он пьет, стоит в его жизни чему-то пойти не по плану, однако молчу. Пусть я и люблю его, но у меня сейчас нет времени разбираться в его самочувствии. Я сделал достаточно и пора бы заняться уже собственным бардаком.

— Что сказала Лилит? — мямлит он.

На его лице и теле не меньше царапин и синяков, чем у меня. Это вызывает улыбку. Роуз превращается в гребаного дьявола, когда находится рядом с Лилит и напитывается ее эмоциями.

— Сказала? — с выражением переспрашиваю я, указав на наши царапины и синяки.

Он фыркает и делает еще глоток.

— Что это за кольцо вообще?

Вспоминая о том, как ее разозлил мой сюрприз, широко улыбаюсь, помешивая содержимое сковородки. Мне хочется взять кольцо, которое лежит теперь рядом с корзиной для фруктов, и отвезти его ей еще раз.

— Обручальное, — просто отвечаю я. — Вчера ночью я был у нее дома и оставил подарочек на кухне, как ты понял, она это не оценила.

Хантер фыркает еще раз.

— Ты больной ублюдок, Мэйсон. Наверное, на месте Лилит, я бы тоже держал твою чокнутую задницу подальше от себя. Не думал вести себя более цивилизованно?

— Не-а. Попробуешь?

Черпнув рис в соусе ложкой, я придерживаю под ней ладонь и подхожу к Хантеру, протягивая к его рту. Вобрав еду, точнее сказать, всосав ее, как пылесос, он задумчиво жует и кивает.

— Сносно. Что это? И почему ты вообще готовишь? Заделался поварихой?

Выключив конфорку, отставляю сковороду в сторону и плюхаюсь напротив друга, забирая у него стакан и выпивая остатки двумя большими глотками.

— Ризотто, любимое блюдо Лилит, — объясняю я.

— Да ты точно помешанный, — он откидывается на спинку стула и складывает руки на груди. — На самом деле я сижу здесь не просто так. Подскажи, какими способами ты предпочитаешь умереть? — я выгибаю бровь, смотря на него с недоумением. — Роуз призналась, что это ты набил ей тату. Опустим тот факт, что моя женщина была топлес перед тобой, но почему ты вообще сделал это? Тебе стоило мне сообщить.