Его низкий голос окончательно усыпляет бдительность, заставляя и тело, и мозг расслабиться, ловить приятные ощущений и просто наслаждаться этим вечером, полностью перестав думать о последствиях.
– Давай на сегодняшнюю ночь оставим все наши уговоры и обиды за дверью спальни, Лина, – его голос в темноте звучит слишком откровенно порочно. – Ты ведь так хотела узнать, каково это на самом деле – лежать подо мной, когда к тебе можно прикасаться. Сегодня идеальный момент. Мы оба в масках, на маскараде можно абсолютно все. Давай этой ночью я покажу тебе это.
Замираю, боясь сделать даже вдох. Сердце колотится в самом горле, а внизу живота стягивается тугой, раскаленный узел.
– А завтра утром, – Глеб вдруг прикусывает мочку моего уха, заставляя меня тихо, беспомощно выдохнуть в темноту, – мы просто снимем эти маски. И ты снова будешь меня ненавидеть, сколько твоей душе угодно. Но эту ночь отдай мне.
59
По потолку и стенам мелькают светодиоды, преломляясь в хрустальных гранях. Мой бокал с шампанским уже пуст.
Моя гордость и независимость ломаются беззвучно, сгорают дотла, превращаясь в пепел. Последнее сопротивление послушно выставляется мной за дверь – как минимум до самого рассвета.
Я медленно поворачиваю к Глебу голову, сталкиваясь в полумраке с его потемневшим, голодным взглядом, который прямо сейчас не обещает мне ни единого грамма пощады. На Глебе тоже надета строгая маска, закрывающая лишь верхнюю часть лица.
Едва заметно, покорно киваю ему.
На его красивых губах нет ни капли ухмылки. Глеб пугающе серьезен. Мне вдруг становится очень душно, а под кожей растекается горячая лава.
Я осознаю, что я сделала этим легким кивком головы. Пальцы перебирают уже теплый хрусталь ножки, и я в глубине души наивно надеюсь, что мы просто постоим у колонны и поговорим еще какое-то время.
Но нет. Наша порочная игра начинается прямо сейчас.
Глеб первым делом забирает у меня из рук пустой бокал. Он берет и мой, и свой фужер одной рукой, перекрестив их ножки между пальцами.
Смотрю на этот жест, и у меня внутри все замирает от мысли, что ровно то же самое произойдет с нашими телами через какие-то считанные минуты. Сплетение до хруста.
Второй рукой он крепко цепляет мою ладонь.
– Идем, – низко роняет он.
Мы медленно следуем против общего движения нарядных людей, которые, наоборот, подтягиваются ближе к сцене.
Повстречав в проходе официанта, Глеб на секунду тормозит, отдает пустые бокалы и берет с подноса два новых, полных. Он умудряется нести их ровно одной своей огромной ручищей.
Сглатываю, невольно вспоминая по нашему прошлому, что огромные у этого мужчины не только руки.