Вряд ли крупного инвестора интересуют мои профессиональные навыки. И отец подтверждает мои предположения.
– Юридический щит. Ты должна выйти за него замуж, Магдалина. Сказал, что чужие долги просто так не гасит и ему нужны стопроцентные гарантии, что я его не кину, как только дела пойдут в гору. Брак с тобой – это его страховка.
45
Медленно провожу щеткой по волосам, глядя на свое отражение в овальном зеркале. На мне простое вечернее платье из плотного темно-синего шелка, на лице – легкий, почти незаметный макияж.
Пальцы лежат на рукоятке щетки ровно, без единого намека на дрожь. Внутри нет ни капли волнения. Полное, абсолютное равнодушие ко всему, что должно произойти в этом доме через несколько минут.
Сегодня тридцать первое декабря, предновогодний вечер. Внизу, в большой гостиной, горит огнями шикарная елка.
В этом году мы впервые наряжали ее все утро вдвоем с мамой. Обычно отец нанимал команду профессиональных дизайнеров, которые делали из дома бездушную рождественскую картинку для бизнес-партнеров. Оказывается, мы столько лет теряли этот потрясающий семейный уют.
Мы даже готовили сегодня вместе на кухне. Сами, без поваров. Откопали старую, тетрадь с рецептами еще от бабушки.
Листы в твердом переплете, исписанные ее красивым почерком, сто лет пылились на дальней полке за ненадобностью. А вот сегодня пришлись очень кстати. Мы приготовили несколько простых праздничных блюд. Это было удивительно тепло и спокойно.
Бережно откладываю щетку на туалетный столик и невольно вспоминаю окончание вчерашнего разговора в кабинете у отца.
Я сильно упростила ему задачу. Папа наверняка готовился если не к истерике и скандалу, то к долгим, мучительным объяснениям и моим слезам.
Он ждал прежнюю Лину – ту, у которой были яркие эмоции, страхи и ранимая душа. Но текущей версии меня все эти чувства теперь абсолютно чужды.
Я не ощутила ни удушающего ужаса, ни паники от известия о браке по расчету. Мне реально все равно. В груди монолитная пустота.
Будет этот брак ради спасения семейного бизнеса или нет – какая разница? Я вчера даже не спросила у отца имя этого перспективного инвестора, за которого должна выйти.
Человек, которого я искренне любила – я отчетливо поняла это в ту последнюю ночь, а потом окончательно проанализировала за месяц в сейшельской жаре, – просто растоптал мое сердце. Разорвал его на куски.
Так что теперь мне абсолютно безразлично, кто именно станет моим законным мужем и что будет дальше в этой сфере моей жизни. Лимит моих чувств исчерпан Глебом под ноль.
Поэтому вчера я спокойно, без лишнего пафоса посмотрела на отца и сухо проронила: «Я согласна. Раз это спасет твое дело и тебя от тюрьмы – оформляй бумаги».