Трогаю ладонями его каменный пах и впервые в жизни сама, наощупь, медленно, до самого упора раскатываю латекс по его обжигающему стволу.
Глеб хрипло, тяжело выдыхает мне в макушку, придерживая меня за бедра. Затем толкает меня на кровать.
Ловлю последние секунды своей внутренней пустоты. Поза выходит более чем унизительная, но с ним почему-то всегда чувствую себя на самом высоком пьедестале.
В постели у Глеба очень даже уважительные, бережные методы ведения боя. Это только к бассейну с ним опасно близко подходить.
61
Мои зубы впиваются в плотную ткань покрывала, когда он одним мощным движением заполняет меня сразу до предела. Ему не терпится, впрочем, как и мне самой.
Только теперь, плавясь под его весом, я понимаю, чего именно мне так сильно не хватало все это время разлуки.
Но теперь все ощущается совершенно по-другому. Столько нового открывается для меня. Если раньше я чувствовала наше соединение только в одной огненной, раскаленной точке, то теперь все его огромное тело наваливается на меня полностью.
Стоны сами собой вырываются в темноту спальни. Все происходит настолько честно. Раньше я стонала и этим еще больше сознательно заводила себя.
Теперь я стону просто потому, что уже не понимаю, где проходят границы его и моего собственного тела. Все они напрочь стерты этой ночью. И это так волшебно.
Его горячие руки везде: на моем животе, груди, плечах и бедрах. Его пальцы путаются в моих волосах, оказываются у меня во рту.
Я окончательно теряюсь в ощущениях, просто не успевая замечать их стремительные перемещения по своей коже.
Вдруг понимаю, что уже не стою на коленях, а полностью лежу животом на покрывале. А он наваливается всем весом сверху. Туфли к этому моменту уже нашли свое место где-то на полу у кровати.
Мое тело вытянуто вдоль матраса, его сильные ноги прижимают мои, а бедра вбиваются с остервенением, которое вот-вот доведет меня до пика.
Его руки лежат вокруг моих, наши локти до хруста трутся друг о друга, а мои ладони жестко зажаты в его огромных пальцах.
Бедра с глухим стуком шлепаются в свирепом темпе, разнося по комнате порочные, интимные звуки.
Глеб путается лицом в моей гриве, хрипло рычит мне на ухо, что ни за что не выпустит меня из-под себя живой и что после этой ночи мне будет трудно ходить.
И я безоговорочно верю каждой его угрозе, но вопреки всему продолжаю сама податливо приподнимать бедра, слепо ловя каждый хлесткий толчок и доводя его до бешеного удовольствия.
В эту секунду я чувствую себя дикой львицей, которую берут на чистых инстинктах. Кажется, еще немного, и мы с ним окончательно забудем, что являемся цивилизованными людьми.