Опускаю голову, поглаживая ребенка по мягким волосам, и вдруг сталкиваюсь со взглядом Глеба.
Он сидит чуть откинувшись на спинку стула, не сводя с нас глаз. В его тяжелом взгляде сейчас нет ни капли цинизма или расчета. Смотрит на меня с глубокой, откровенной нежностью и думает о чем-то своем.
56
– Глеб, быстрее, быстрее! – кричу я сквозь рев мощного мотора, заглушая свист зимнего ветра.
– Тогда крепче держись! – хрипло доносится в ответ его голос.
Обхватываю его огромную талию, вцепляясь пальцами в ткань его куртки. Изо всех сил стараюсь держать дистанцию, не прижиматься к его широкой спине, но на крутых виражах и ухабах это выходит само собой.
Меня швыряет вперед, намертво впечатывая грудью в его каменные мышцы.
Мы на бешеной скорости рассекаем бескрайние просторы заснеженного поля на огромном снегоходе. Вокруг расстилается сказочная зимняя красота.
Небо пасмурное, низкое, а пушистый снег падает крупными, пышными хлопьями, плавно оседая на ветках и земле. Вокруг нас будто бесконечные ряды белых гирлянд.
Погода удивительно теплая, мороза почти нет, как нет и пронизывающего ветра. Чистый адреналин, от которого у меня внутри искрит настоящая, живая радость.
Спустя двадцать минут сумасшедшей гонки мы доезжаем до самой окраины леса, где вплотную к соснам примыкает расчищенная трасса. Глеб глушит мотор, загоняет тяжелую машину под раскидистые лапы вековой ели.
– Все, приехали. Дальше пешком пойдем.
Я удивленно округляю глаза, отряхивая снег с костюма.
– Пешком? Глеб, а если его тут стащат прямо из-под дерева?
– Не, – он лениво хмыкает, даже не оборачиваясь. – Если только медведи покататься возьмут.
– И как мы тогда обратно до базы добираться будем?
– Вертолет вызовем, – хладнокровно цедит он сквозь зубы и шагает к дороге.
Мы переходим трассу и вскоре доходим до небольшого, но приличного продуктового магазина. На входе Глеб берет глубокую тележку и начинает сгружать туда припасы по максимуму.
Он забивает ее до самого верха, но больше всего берет разных мясных продуктов, дорогих колбас, стейков, а сверху кидает несколько упаковок красной рыбы и банки с икрой.
Я завороженно наблюдаю за этим хаотичным шопингом, и во мне просыпается недоумение.
Мы ведь живем в комплексе на полном пансионе, где столы ломятся от еды.
– Глеб, а что ты делаешь? Зачем нам столько еды? – все-таки спрашиваю, когда он выкатывает тележку к кассе.
– Увидишь, – коротко отрезает он, расплачивается картой и забирает тяжелые пакеты.
Мы возвращаемся обратно к лесной опушке. Глеб закрепляет багаж на раме за сиденьем.
Я снова покорно залезаю ему за спину, обхватывая руками его мощный торс, и мы отправляемся дальше. Теперь едем не спеша, петляя по узкой просеке вглубь соснового бора.