Мы не говорим об этом по дороге. Потому что оба знаем, что ничего нельзя сделать. Настроение немного падает. Но у него дома снова улучшается.
Думаю, как всегда, начнем со связывания. Первым делом после ужина снимаю браслеты, показывая, что мои руки в его распоряжении.
Но от него не следует никаких активных действий или указаний. Мы заходим в спальню и он вываливает мои вещи из сумок на кровать.
– Что ты делаешь, Глеб?
– Помогаю тебе.
Он перекладывает свои вещи из одного отделения шкафа в другое, немного теснит их на полках, хотя, конечно, места тут еще очень много свободного.
Присоединяюсь к нему. Раскладываю свои вещи, ловлю себя на мысли, что то, получается, я к нему переехала? Вот так просто напросилась. Осталось только ключи от него получить.
– Глеб, ты не пожалеешь?
– С чего бы? У тебя есть еще какие-то тайны?
И будто прочитав мои мысли, он подносит связку ключей, заносит ее над моей ладонью и роняет их на нее.
– Это точно мне?
– Точно. Берешь?
31
– Ноябрь обещает быть аномально холодным. Одевайтесь теплее. И не забывайте, что нет плохой погоды, есть только плохая одежда.
Особенно для таких, как я, повторяю за радио. Вся одежда плохая. Но сегодня еду к маме и никак не могу появиться перед ней в шортах. У нее и так по телефону голос был встревоженный.
Да и Глеб пригрозил, что накажет, отшлепает, вроде, если не буду нормально одеваться. Конечно, рукой он не может, но ремень его широкий не только для запястий годится.
Поверить трудно, что мы уже скоро месяц вместе. После тех двух совместно разобранных сумок я перевезла к нему еще одну, потом еще и еще. В итоге, в шкафу его стало моих вещей больше, чем его.
Дни и ночи сменяются и проходят у нас однообразно приятно. Учеба и работа – порознь, вечера и выходные – вместе. Дома, в основном. И как нам это не наскучивает, я не знаю.
Мы все чаще пытаемся коснуться друг друга. Тянемся пальцами, пока сидим на диване, приближаемся щеками, когда целуемся, бедрами, когда он входит в меня, но попытки эти все неудачны, поэтому мы просто оборачиваем все в шутку.
Вывод один: время не влияет на проблему. Она не усугубляется и не решается. Кажется, мы смирились. И даже перешли на еще один уровень.
Он первым сказал это. Сначала в переписке, потом и во время нашей прелюдии, когда руки мне связывал.
«Люблю тебя» прозвучало немного странно в такой обстановке, но мне все равно приятно, что теперь я слышу это признание от него часто и сама могу отвечать тем же.
Если бы меня спросили, что такое любовь, наверное, не смогла бы сформулировать. Но почему-то мне кажется, что я нашла того самого.