На животе я безропотно подчинялась, сидя на нем сверху – сама вела нашу игру, хотя бы какое-то время. Но теперь я окончательно растворяюсь в нем без остатка.
Мы целуемся без остановки. Я крепко обнимаю его руками, впиваюсь пальцами в его мощную спину, твердые ягодицы, и мне наконец-то доступно столько всего запретного, приятного.
Обвиваю его бедра ногами, упираюсь в него ступнями. Трусь о его грудь и живот, раскрываюсь под ним, отдаюсь и переплетаюсь с ним.
И при этом мне доступны его губы, глаза, волосы на затылке, которые я со всей силы тяну, вызывая его ответные хрипы и стоны прямо мне в рот.
Он снова пропускает меня вперед, заставляя распасться под собой на мелкие осколки. Но прежде я успеваю собрать в свою внутреннюю коллекцию самые разнообразные, новые прикосновения.
Потом уже полностью сосредотачиваюсь только на его мощных движениях во мне. Держусь за него из последних сил, цепляясь за плечи, но все равно не справляюсь с ощущениями.
Меня резко отбрасывает от него обратно на мягкую поверхность матраса. Я падаю как огромное зеркало, которое случайно задели, и со звоном рассыпаюсь на сотни мелких кусочков, в каждом из которых горит одно и то же отражение – его уверенных, горячих глаз через прорези черной маски.
Глеб доводит меня до этой безумной точки и мощно кончает сам.
И когда мне уже кажется, что весь мой лимит ощущений на сегодня не просто использован, а сильно перерасходован, я неожиданно получаю новую добавку – сбоку и на весу под струями горячей воды в душе.
Но мой внутренний бортовой самописец к этому моменту уже окончательно отключается и больше не фиксирует детали.
Я запоминаю только его рваное, тяжелое дыхание над ухом и свое собственное удовольствие, которому, кажется, нет конца.
63
Утром я просыпаюсь совершенно одна в огромной спальне. Солнечные лучи падают точно на меня через щели плотных штор.
Первое, что бросается в глаза – на соседней подушке брошена его черная маска. Сам Глеб уже на коне, занят делами, а я еле руку могу поднять.
Но физическая усталость – не единственная моя боль прямо сейчас. Куда сложнее приходится держать жесткий, честный ответ перед самой собой.
– Это я сдалась не Глебу, – хрипло, упрямо шепчу я в пустую комнату, натягивая одеяло до подбородка. – Это был просто маскарад. Игра, эксперимент с незнакомцем, чтобы наконец узнать, каково это на самом деле – без ремней, без страха и с открытыми прикосновениями.
Все, разговор с собой проведен. Теперь нужно быстро привести себя в порядок и спуститься вниз, чтобы банально понять, как мне доехать обратно к себе домой.