Вижу, как дрожат ее пальцы, когда она сама забирает крупный бриллиант из бархатной коробочки и медленно насаживает кольцо на свой безымянный палец. Я даже этого не могу сделать для нее.
Моя девочка застывает, завороженно рассматривая ювелирные оковы. Она улыбается так искренне и счастливо, словно этот вечер – финал всех ее многолетних страданий, словно она наконец-то обрела свою тихую, безопасную гавань.
Но я смотрю на ее сияющее лицо сквозь дрожащие язычки пламени, и внутри меня окончательно, намертво каменеет ледяная, фатальная решимость.
– Ну вот и все, маленькая. Назад пути больше нет.
Для нее это звучит как высшая степень мужского собственничества, но я-то знаю истинный, страшный смысл собственной фразы. Обратной дороги действительно не будет. Программа запущена. Секундомер в моей голове начинает свой безжалостный отсчет.
Мои мысли затапливает тяжелый, мрачный сумрак. В памяти уродливой, болезненной вспышкой проносится наш сегодняшний разговор на диком закатном пляже Маэ среди черных гранитных валунов.
Вспоминаю все ее трудные вопросы мне, ее огромные, полные жгучей тоски глаза, ранящие в самое сердце: «Глеб, а каково это... когда просто лежишь на женщине? Если бы мы могли просто держаться за руки на этом пляже... Было бы еще приятнее?».
На пляже она так доверчиво прижалась спиной к камню, а я едва не задохнулся от нахлынувшей лавины бессильной мужской ярости.
Потому что так дальше жить не получится. Хватит врать самому себе. Нашей изнуряющей жизни на расстоянии пришел логический, жесткий тупик.
Мы не сможем выстроить нормальную, полноценную семью на одних лишь бесконтактных раундах, шелковых лентах и коленно-локтевых позах, где я вынужден ювелирно контролировать каждый сантиметр своих и ее бедер, чтобы случайно не спровоцировать ее паническую атаку.
Ее проблема – это не просто каприз, это уродливый, железобетонный панцирь, который за эти годы пустил в ее душе слишком глубокие корни. Обычные разговоры, время, психологи и нежные поцелуи без касаний здесь бессильны.
Эту стену невозможно разобрать по кирпичику. Ее можно только взорвать. Снести направленным, сокрушительным ударом, который сорвет все ее психологические блоки раз и навсегда.
И ради ее исцеления, ради того, чтобы вернуть эту девочку к нормальной жизни, я обязан прямо сейчас взять на себя роль ее личного палача.
Стать для нее монстром, который растопчет ее хрупкое девичье доверие, уничтожит ее иллюзию безопасности и заставит пройти через самый настоящий ад.
Я убеждаю себя уже который день подряд, что отчетливо понимаю, на какой риск иду. Понимаю, что сегодня на этом затерянном острове она будет истошно кричать, задыхаться и умолять меня о пощаде.