Сегодня я намерен мариновать ее долго, даже если самому будет трудно сдерживаться. Но хоть какие-то ласки хочется дать моей бедной девочке.
Мой раскаленный член медленно, тягуче принимается водить по ее влажным, трепетным интимным складкам. Вверх и вниз. Дразня, лаская головкой чувствительный клитор, но упрямо не проникая внутрь.
Лина издает первый, надломленный, сочный стон, прогибаясь в пояснице навстречу моим движениям. Ее складочки заметно блестят даже в темноте.
Я наматываю на кулак ее густые волосы, аккуратно оттягивая ее голову назад, чтобы видеть ее профиль.
– Глеб... пожалуйста, – умоляюще всхлипывает она, ее бедра начинают судорожно дергаться, пытаясь поймать меня. – Пожалуйста, войди... Я больше не могу.
– Терпи, маленькая. Рано еще.
Я продолжаю эту пытку. На секунду вжимаюсь в нее, проникая лишь на треть, давая ей почувствовать мою сумасшедшую плотность, а затем снова полностью выхожу наружу, оставляя ее гореть от пустоты и предвкушения следующего проникновения.
Лина плавится в экстазе. Ее стоны становятся громкими, сочными, эхо разносится по всей спальне виллы. Она буквально умоляет меня, плачет от невыносимого возбуждения, сходя ума от этого бесконечного промедления.
Когда градус ее безумия доходит до критической точки, я наконец сдаюсь. Больше не сдерживаюсь. Одним мощным и глубоким толчком я с ходу вбиваюсь в ее обжигающее, запредельно влажное лоно.
– А-а-ах! Глеб! – срывается с ее губ крик.
Я начинаю брать ее. Быстро, тяжело, сокрушительно, вколачиваясь, но не до самого упора, ювелирно удерживая баланс, чтобы не коснуться ее бедер своими.
Никаких губ, никаких нежных поцелуев и ласк языка в процессе – только чистый, первобытный ритм. Это добавляет нотку запретного, острого, разжигает животные инстинкты.
Но иногда мне уже самому себе хочется связать руки, потому что они собственнически тянутся к ней, в естественном желании присвоить, прижать, зацеловать ее чудесное тело, дать ей почувствовать себя еще более желанной и прекрасной, нужной мне.
Но все равно, вопреки обстоятельствам, Лина кончает раз за разом, сильно прогибаясь, стараясь подать мне бедра, толкаясь мне навстречу, заставляя меня внимательнее следить за безопасным для нее расстоянием.
Ее внутренние мышцы сильно сжимают меня в оргазме, вышибая из меня последние остатки контроля. Я выдерживаю еще несколько мощных, финальных толчков и с утробным, победным рыком изливаюсь на полную мощь прямо внутрь латекса, намертво застывая внутри нее.
После завершения мы никогда не лежим в обнимку, смакуя финал, как это часто делают обычные пары. Нам это недоступно.