Неуклюже переворачиваюсь, упираюсь коленями в мягкий матрас, раздвигаю ноги шире и послушно прогибаю поясницу, утыкаясь лбом в кровать.
В мыслях проносится, что все это безумно стыдно, непривычно и порочно, но одновременно я отчетливо чувствую, что мне сейчас это жизненно необходимо.
Глеб устраивается сзади, и через секунду я чувствую, как его горячая мужская плоть начинает медленно водить по моим влажным складкам.
Затем он плотно приставляет головку к самому входу и совсем немного вводит ее внутрь.
Он кажется мне просто огромным, запредельно твердым, и в голове вспыхивает паника – это ведь нереально, он просто не влезет в меня целиком.
– Глеб, стой... пожалуйста, так больно, – жалобно выдыхаю я, замирая от давящего чувства.
Он послушно останавливается, перестает давить.
– Поверни голову набок, Лина, – тихо командует он. – Так, чтобы твои волосы в одну сторону упали.
Выполняю. Он аккуратно собирает мои пряди, наматывает их на свой кулак и немного тянет назад.
– Теперь приподнимись немного всем корпусом. Стой только на коленях. Вот так. Сделай глубокий вдох, Лина.
Послушно делаю вдох, наполняя легкие воздухом.
– А теперь глубокий выдох. И расслабься.
Выдыхаю изо всех сил, чувствуя, как живот расслабляется, и мои мышцы впускают его. Он плавно входит в меня. Четко ощущаю его внутри себя, большого и твердого как камень. Плотное растяжение до самого предела, но почему-то никакой острой боли.
– М-м-м... – непроизвольно, громко стону.
Глеб замирает внутри меня, давая мне время привыкнуть к себе.
– Лина, все уже. Как тебе? Больно? Терпимо?
– Не поняла еще как... – сорванным шепотом лепечу я. – Но точно не больно.
– Отлично. А так?
Он начинает медленно двигаться внутри моего тела. Плавно отодвигается назад, почти полностью выходя, и снова с размаху входит, практически до самого предела заполняя меня.
– Боже... это так... – я уже напрочь не могу подбирать слова по смыслу. Их просто больше нет в моей голове, потому что нет никаких связных мыслей. Остаются только одни сплошные, концентрированные ощущения. Его тяжести глубоко во мне.
– Еще, Лина? – хрипит он, ускоряя ритм.
– Да... еще и еще... много раз еще, по-жа-луй-ста, – буквально умоляю я его в темноте спальни, выстанывая фразы.
Глеб понимает, что я уже стала мягкая, как раскаленная лава, и мне не больно ни капельки. Он окончательно отпускает себя и начинает двигаться внутри меня все быстрее, свободнее, мощнее.
Но при этом он ни разу не прикасается к моему телу ни своими бедрами, ни ногой, ни рукой, вообще никак. Я не понимаю, как он это делает, но у него все получается идеально. Нам обоим ничего не мешает.