Харрон пошел вдоль стены зажигать другие факелы. Вскоре уже горел десяток из них, разливая полукружиями золотистый свет, который выхватывал из темноты строгие лица давно забытых богов, высеченные на каменной кладке стен. Среди них я узнала всего двух – это были Балеа и Мин, физические воплощения зильваренских солнц, сестры-двойняшки, неотличимые друг от друга, прекрасные и жестокие. Сестры взирали на меня с божественным безразличием, пока Харрон выполнял свою задачу. Но зал был столь обширным, что даже это дополнительное освещение не могло разогнать тьму, которая лизала стены, расползаясь по каменной кладке, будто пробовала на зуб границы света, проверяя, можно ли их отодвинуть подальше.
Я изо всех сил старалась не смотреть на ступени, на платформу, на таинственный «рычаг», поэтому пристально следила за размытым по краям в золотистом полумраке силуэтом Харрона, уже возвращавшегося ко мне, но все равно мой взгляд то и дело ускользал к лестнице. Тишина вибрировала в ушах, вызывая жуткое, тревожное, сверхъестественное чувство, какое возникает после чудовищного крика, когда он, разодрав пространство надвое, смолкает, но в первые секунды память о нем еще как будто резонирует в искалеченном воздухе, словно крик хочет продлить звучание. Я поймала себя на том, что напрягаю слух, пытаясь различить зов, которого не было.
Харрон остановился напротив меня; на его темные волосы падали отблески пламени, и оттого отдельные пряди отливали медью, будто сделанные из проволоки. Он открыл рот, чтобы сказать что-то, но не успел.
– Земля слухами полнится… – раздался в Зале зеркал чей-то ледяной голос. Он был глубокий и низкий, но, безо всяких сомнений, женский.
Я вздрогнула и завертела головой в поисках его источника. Дверные створки не скрипнули, не отворились, не слышно было и звука шагов по каменным плитам, тем не менее теперь в зале кроме нас с капитаном был кто-то еще. Королева Мадра вынырнула из тьмы, будто была ее порождением. В народе шептались, что она молода и прекрасна. Я не раз видела ее издалека, но настолько близко – никогда в жизни. Невозможно было представить себе, что человек, столь долго правивший этим городом, может выглядеть именно так.
Ее кожа была чиста, светла и безупречна. На скулах играл легкий румянец. Волосы цвета белого золота, густые, блестящие, были скручены в узлы и уложены в замысловатую прическу. Взгляд ясных, внимательных, умных глаз не отрывался от меня, пока она приближалась. Мадра бесспорно была красива. Красивее всех женщин, которых я когда-либо встречала. Утонченное, изысканное создание было облачено в великолепное платье из похожей на шелк струящейся блестящей ткани богатого сапфирово-синего цвета. Таких восхитительных нарядов я в жизни не видела. Но как и все в этом диковинном зале, королева Мадра производила неоднозначное впечатление. Было в ней что-то странное.