В Зильварене это ни для кого не было тайной. Все знали про Ирис Фейн, либо потому, что сами покупали ее услуги, либо понаслышке, ибо наши местные кумушки из Третьего сектора сплетничали день-деньской о том, что среди них завелась падшая женщина.
– Она продавала свое тело чаще всего за еду и воду. Но и деньги ей тоже иногда платили. В списке маминых клиентов были в основном гвардейцы, стражи Мадры. Пять дней в неделю она принимала их в таверне рядом с рыночной площадью. В таверне под названием «Дом Калы». Хозяйка заведения нанимала охранников, чтобы обеспечить работавшим там женщинам хоть какую-то безопасность. Одного крика из спальни было достаточно, чтобы пятеро громил вынесли дверь с ноги и выбили все дерьмо из того, кто позволил себе лишнее. Но домой мать тоже приводила клиентов, потому что заработка в таверне не хватало на жизнь. Я видела этих ублюдков через щель в двери ее спальни – надменных, самодовольных гвардейцев в золоте с ног до головы… Что тебе еще рассказать? Элрой… Человек, который взял меня в подмастерья, любил мою мать. Она была прекрасна, в ней кипела энергия жизни… Элрой приходил к нам время от времени помочь по хозяйству – починить что-нибудь, залатать. Но он никогда не пытался к ней приставать. Элрой не из таких. Он заботился о моей матери, выхаживал, когда какой-нибудь гвардеец избивал ее до полусмерти у нас в доме… – Я покачала головой, рассеянно накручивая на палец прядь мокрых волос Кингфишера. – Она не хотела, чтобы я пошла ее дорожкой, поэтому взяла с Элроя обещание, что он обучит меня стекольному ремеслу и пристроит к делу, как только я немного подрасту. Мне было десять, когда я впервые переступила порог его мастерской. А мать к тому времени взялась налаживать подпольную торговлю оружием в нашем секторе. Все начиналось с поисков металлолома, любых железяк, которые можно было переплавить в клинки. Элрой поначалу охотно ковал для нее кинжалы – маленькие корявые ножички. Мать раздавала их своим подругам в «Доме Калы», чтобы они могли защититься от буйных клиентов, которых принимали у себя в жилищах. А потом она начала приносить в наш дом настоящие мечи и щиты. Если бы ее поймали с таким оружием, казнили бы без разговоров.
Отчаянно не хотелось вспоминать те времена, когда меня будил посреди ночи стук в дверь и приходилось идти открывать, потому что матери дома не было – она работала в «Доме Калы». На пороге каждый раз оказывался какой-нибудь парень в маске, молча совал мне в руки тяжеленный холстяной мешок и со всех ног убегал в ночную тьму. Не хотелось, но я заставила себя продолжить рассказ: